Временные правила о цензуре и печати

9. Временные правила о печати 1865 г. Либерализация отношений власти и прессы, отмена предварительной цензуры

История Отечественной Журналистики (6 семестр)

Каждый вопрос экзамена может иметь несколько ответов от разных авторов. Ответ может содержать текст, формулы, картинки. Удалить или редактировать вопрос может автор экзамена или автор ответа на экзамен.

Продолжал действовать устав 1828 г., дополненный многочисленными циркулярами, распоряжениями, инструкциями и указаниями,.Законодательная неразбериха создавала колоссальные трудности как для самих цензурных органов, так и для авторов, которые были беззащитны перед произволом чиновников.

Нужны были организационные преобразования. Подготовка нового цензурного устава началась в 1857 г. и растянулась на восемь лет, завершившись принятием «Временных правил о печати» 6 апреля 1865 г., которые долгое время выполняли роль цензурного устава.

В эпоху великих реформ Александра II цензура, как и многие другие государственные институты, подверглась существенной трансформации. В начале 60-х годов произошли некоторые структурные изменения: было упразднено Главное управление цензуры, часть функций которого возложили на Министерство народного просвещения. Пересмотр законов о печати проходил поэтапно. 12 мая 1862 г. «Временные правила о цензуре» отменили все постановления, принимавшиеся по этой части с 1828 по январь 1862 г.

В 1863 г. в разгар реформ цензура вновь и уже окончательно поменяла ведомственную принадлежность. Она была передана из Министерства народного просвещения в Министерство внутренних дел. С принятием в 1865 г. уже упоминавшихся «Временных правил о печати» институт цензуры получил в лице Главного управления по делам печати руководящий орган, просуществовавший вплоть до 1917 г.

В конце 50-х-первой половине 60-х годов наряду со структурными происходили существенные содержательные изменения в подходе к цензурованию. Сначала был установлен максимально лояльный режим, затем в связи с усилением общественного движения в 1861-1862 гг. — более жесткий и, наконец (по закону 6 апреля 1865 г.), административно усиленный режим для печати. В то же время руководство цензурой требовало политического искусства и чрезвычайной осторожности, поскольку в эпоху реформ откровенно грубое давление на печатное слово противоречило общественным умонастроениям. Однако нельзя было забывать и основополагающих принципов деятельности цензуры как государственного охранительного института.

В период либерализации цензуры в ее деятельности появились элементы коллегиальности: были созданы советы Главного управления и цензурных комитетов. Первый закон о печати

В 1865 г. в России принимается первый закон о печати, который не носил еще окончательного характера и назывался «Временные правила о печати». По своему содержанию реформа печати была либеральной — отменялась предварительная цензура для столичных (Санкт-Петербург, Москва) журналов и газет, книг объемом более 10 печатных листов. Это новшество не распространялось на сатирические издания с карикатурами и всю провинциальную печать. Общее наблюдение за периодической печатью передавалось из Министерства просвещения в Министерство внутренних дел. За МВД оставалось право давать разрешения на новые издания, утверждать или не утверждать редакторов, делать предостережения изданиям, при третьем предостережении журнал или газету могли закрыть на срок до шести месяцев. Устанавливалась ответственность печати перед судом. Однако судебные преследования печати не получили распространения: административные меры были удобнее для правительства. Тем не менее, реформа способствовала дальнейшему росту печати, особенно либерально-буржуазного толка.

В судьбе русской журналистики суровую роль сыграл 1866 г. В связи с покушением революционно настроенного молодого человека Д. Каракозова на царя русское правительство перешло к политике особенно жесткой реакции: закрыло в 1866 г. два лучших прогрессивных журнала: «Современник» и «Русское слово».

Одновременно растет газетное дело, увеличивается число ежедневных изданий разного типа, обеспечивающих потребность в информации растущей аудитории.

Нужды революционного движения, реакционная политика царизма по отношению к оппозиционному печатному слову вынудили русских революционеров уже в 1868 г. приступить к изданию ряда бесцензурных нелегальных революционных газет и журналов, сначала в эмиграции, а затем и в самой России.

Таким образом, система русской печати стала еще более разветвленной и сложной. По-прежнему она складывалась из трех основных направлений: консервативно-монархического («Русский вестник», «Московские ведомости», «Гражданин» и др.), либерально-буржуазного («Вестник Европы», «Голос», «Санкт-Петербургские ведомости», «Русские ведомости» и др.) и демократического («Искра», «Отечественные записки», «Дело»).

Однако по-прежнему ведущее положение (конечно, не по числу изданий, а по содержанию) занимала печать демократическая, поскольку она наиболее последовательно защищала интересы основной массы трудящихся города и деревни.

Борьба против остатков крепостничества, феодализма, против помещиков-латифундистов, национального угнетения, борьба против новых эксплуататоров-капиталистов, кулаков, царской чиновничьей бюрократии, реакционных тенденций в искусстве и литературе составляла главное содержание передовой демократической журналистики, и прежде всего «Отечественных записок» — лучшего журнала пореформенной эпохи.

www.konspektov.net

Законодательство о печати. Колебания правительства в этой сфере. – Пересмотр законов о печати. Две комиссии кн. Д. А. Оболенского. Политика Головнина и Валуева. Временные правила 1865 г. – Настроение дворянства в 1865 г. Адрес московского дворянства.

Последнею из крупных реформ 60-х годов было новое законодательство о печати, изданное в виде «временных правил» в 1865 г.

Следует сказать, что ни в одной отрасли управления в эпоху наибольшего правительственного либерализма, в первые 10 лет царствования Александра II, так не колебалось настроение правительства и самого императора, как в отношении цензурных распоряжений и относительного облегчения или стеснения печати. Во всяком случае, освобождение печати от цензуры постоянно представлялось правительству самой опасной из реформ, необходимость которых оно сознавало. Еще в 1855 г. П. А. Валуев, впоследствии один из самых настойчивых и вместе лукавых притеснителей печати, в своей известной записке, получившей тогда широкое распространение под названием «Дума русского», утверждал, что прежде всяких других реформ необходимо даровать известную свободу печати. И действительно, в самом начале царствования был упразднен пресловутый бутурлинский комитет, а один из его учредителей и руководителей барон Модест Корф сделался в это время даже одним из самых последовательных либералов в правительственном кругу. Наряду с упразднением этого страшилища цензуры проявилось заметное облегчение в положении печати. Были дозволены новые журналы с расширенной программой и соответственно изменена и программа ранее существовавших. Русские журналы получили возможность высказываться по вопросам внутренней и внешней политики и сделались политическими и общественными, а не только литературными обозрениями. С изданием рескрипта 20 ноября 1857 г. они получили возможность обсуждать крестьянский вопрос и говорить об отмене крепостного права. Скоро, однако, вы знаете, произошла заминка, и настроение правительства резко обострилось, но эта заминка через несколько месяцев благополучно миновала. В 1859 г. император Александр говорит академику и цензору Никитенко, что не желает никаких стеснений печати, но что вместе с тем не следует допускать «дурного направления».

Фактически свобода печати развивалась и укоренялась все более вплоть до 1861 г., когда в радикальных ее представителях стало проявляться уже прямо революционное настроение.

Прогресс в развитии общественной мысли за шесть лет – с 1855 по 1861 г. – был совершен неимоверный. В это время на посту министра народного просвещения тупого гонителя свободы науки и мысли Путятина сменил либеральный и просвещенный Головнин. Он стал деятельно подготовлять реформу цензурного устава и в то же время старался дипломатически влиять на редакторов повременных изданий. Но в правительственных сферах в это время началась уже реакция, и новый министр внутренних дел Валуев на каждом шагу ставил Головкину препятствия и делал ему неприятности из-за недостаточной деятельности и строгости цензуры. Инициатива репрессий и карательных мер против печати передана была Валуеву, а у Головнина оставались общее заведование цензурой и разработка реформы, которая сосредоточивалась в комиссии кн. Д. А. Оболенского. Тем временем произошли пожары и другие бурные проявления 1862 г., и для обуздания периодической печати выработаны были новые временные меры в виде правил 1862 г. о предостережениях и приостановках периодических изданий. Они тотчас же были применены к радикальным петербургским журналам и к не радикальному, но чересчур резкому аксаковскому «Дню».

Александр Головнин

Затем, по ходатайству Головнина, весь цензурный вопрос передан был в Министерство внутренних дел, где образовалась для его разрешения новая комиссия под председательством того же Оболенского. Эта комиссия вместо нового цензурного устава, издание которого признано было несвоевременным и опасным, выработала лишь проект временных правил, которые были изданы в виде опыта в 1865 г., но затем просуществовали без значительных изменений сорок лет.

По правилам этим, решено было устранить предварительную цензуру для книг оригинальных, которые объемом были не меньше 10 листов, а для переводных – не меньше 20 листов; для изданий же периодических такое освобождение от предварительной цензуры было поставлено в зависимость от усмотрения министра внутренних дел, и на первых порах его решились распространить лишь на органы столичной московской и петербургской печати. Открытие новых органов печати поставлено было также в зависимость от усмотрения министра внутренних дел, и притом наряду с карательными мерами, налагаемыми судебным путем, были удержаны также и те меры административного воздействия, которые были введены правилами 1862 года[1].

Такова была та в высшей степени умеренная свобода печати, которая дана была реформой 1865 г. Из реформ 60-х годов это была, несомненно, наиболее скупая и осторожная. Тем не менее, выходя, впервые без предварительной цензуры, 1 сентября 1865 г., органы передовой повременной печати выразили свою радость в красноречивых и прочувствованных статьях[2]. Скоро, однако же, для них наступило после 1866 г. горькое разочарование.

Тот упадок духа, та прострация и даже отчасти реакционное настроение, в которое впали некоторые круги образованного общества после революционных проявлений 1862 г. и польского восстания, начали в это время понемногу сглаживаться и проходить отчасти под влиянием восстановившейся прогрессивной работы правительства. В дворянских кругах опять стали проявляться конституционные стремления, хотя в гораздо более сдержанной форме, нежели в 1862 г., и отнюдь не в том демократическом направлении, которым отличались тверские заявления 1862 г. Эти стремления, в которых больше участвовали дворяне аристократического толка, близкие к крепостническо-олигархической газете «Весть», издававшейся с 1863 г. Скарятиным, выразились особенно ярко на московском дворянском собрании 1865 г., первом, которое происходило после издания земского положения. Собрание это огромным большинством голосов приняло адрес, редактированный, по поручению вожаков движения, Катковым. В адресе этом московское дворянство просило государя «увенчать здание реформ» созванием представителей от земли русской, под которыми, впрочем, разумелись теперь главным образом представители дворянства.

Александр II отнесся, однако же, к этому адресу неблагосклонно и в рескрипте Валуеву указал, что право почина в государственных преобразованиях принадлежит в России одному государю и что подобные заявления со стороны дворянства могут лишь помешать ему идти по тому пути реформ, по которому он шел до тех пор.

[1] К. К. Арсеньев. «Законодательство о печати в его прошлом и настоящем». СПб., 1903; М. К. Лемке. «Эпоха цензурных реформ 1859–1865». СПб., 1904; Неведенский. «Катков и его время». СПб., 1888.

[2] М. К. Лемке. Назв. соч., стр. 417 и след.; И. Аксаков, IV, 340 и 346.

rushist.com

К 120-летию утверждения «Временных правил о печати»

Ко второй половине XIX века цензура в России прошла длительный путь развития, прочно закрепив свои основные функции, накопив значительный опыт борьбы с вольномыслием.

К 1862 году насчитывалось 22 специальные цензуры. Столь громоздкая система не могла обеспечить четкой работы, поэтому 6 апреля 1865 года были приняты «Временные правила о печати», которые долгое время выполняли роль цензурного устава. Центральная администрация по делам печати была вверена Министерству внутренних дел, в составе которого открыто главное управление по делам печати. Управлению вменялось в обязанность наблюдение за произведениями печати, выходящими без разрешения цензуры, наблюдение за типографиями, литографиями и книжными лавками, администрация по делам оставшейся предварительной цензуры. Все выходящие в столицах периодические издания и сочинения не менее 10 листов, а также все издания ученых учреждений, чертежи, планы и карты были повсеместно освобождены от предварительной цензуры.

После убийства в марте 1881 года народовольцами Александра II, политика в области цензуры была направлена на искоренение инакомыслия даже в самой умеренной форме.

«Временные правила о печати» от 27 августа 1882 года — составная часть контрреформ, усиливавшая контроль государства за печатными изданиями, вплоть до права навсегда закрывать издания за вредное направление и лишать их редактора права на издательскую деятельность. Для этого учреждалась Высшая комиссия по делам печати — особый орган из четырех министров: министра народного просвещения, министра внутренних дел, министра юстиции и обер-прокурора Святейшего Синода.

Издания, получившие «предостережение», должны были проходить предварительную цензуру. Большое распространение получила практика издания специальных циркуляров, которые ограничивали круг тем, разрешенных для освещения в прессе.

В 1883 году прекращается издание либеральных газет «Московский телеграф», «Голос» и «Страна», в 1884 году — газеты «Русский курьер». В апреле 1884 года был закрыт самый демократический журнал «Отечественные записки» под редакцией М.Е. Салтыкова-Щедрина.

Всего за 1882 — 1893 годы прекратило существование 15 изданий, из них 10 — в первые четыре года. Цензурным запретам подвергалась и непериодическая печать: за все время правления Александра III было запрещено 72 книги, среди них произведения Л.Н. Толстого, Н.С. Лескова.

Из почти 4 тысяч рассмотренных цензорами русских пьес за 1882 — 1891 годы, было запрещено к постановке более 1300.

Цензурные комитеты накладывали запрет на издание рукописей на украинском языке, на ввоз в Россию из-за границы ряда книг и журналов.

С 1884 года вводится чистка библиотечных фондов: на основании специальных списков производится изъятие книг и журналов.

«Временными правилами о печати» положение периодической печати регулировалось до издания «Именного Высочайшего указа правительствующему Сенату о временных правилах о повременных изданиях» 24 ноября 1905 года. Указом были ликвидированы наиболее одиозные статьи Устава о цензуре и печати, прежде всего — предварительная цензура, что стало переломным моментом в российском законодательстве в отношении печати. «Временными правилами» 26 апреля 1906 года правительство восстановило ответственность авторов и издателей перед судом.

/По материалам Редакции информационно-справочного обеспечения РИА «Новости», 8 сентября/.

Версия 5.1.11 beta. Чтобы связаться с редакцией или сообщить обо всех замеченных ошибках, воспользуйтесь формой обратной связи.

© 2018 МИА «Россия сегодня»

Сетевое издание РИА Новости зарегистрировано в Федеральной службе по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор) 08 апреля 2014 года. Свидетельство о регистрации Эл № ФС77-57640

Учредитель: Федеральное государственное унитарное предприятие «Международное информационное агентство «Россия сегодня» (МИА «Россия сегодня»).

Главный редактор: Анисимов А.С.

Адрес электронной почты Редакции: [email protected]

Телефон Редакции: 7 (495) 645-6601

Настоящий ресурс содержит материалы 18+

Регистрация пользователя в сервисе РИА Клуб на сайте Ria.Ru и авторизация на других сайтах медиагруппы МИА «Россия сегодня» при помощи аккаунта или аккаунтов пользователя в социальных сетях обозначает согласие с данными правилами.

Пользователь обязуется своими действиями не нарушать действующее законодательство Российской Федерации.

Пользователь обязуется высказываться уважительно по отношению к другим участникам дискуссии, читателям и лицам, фигурирующим в материалах.

Публикуются комментарии только на тех языках, на которых представлено основное содержание материала, под которым пользователь размещает комментарий.

На сайтах медиагруппы МИА «Россия сегодня» может осуществляться редактирование комментариев, в том числе и предварительное. Это означает, что модератор проверяет соответствие комментариев данным правилам после того, как комментарий был опубликован автором и стал доступен другим пользователям, а также до того, как комментарий стал доступен другим пользователям.

Комментарий пользователя будет удален, если он:

  • не соответствует тематике страницы;
  • пропагандирует ненависть, дискриминацию по расовому, этническому, половому, религиозному, социальному признакам, ущемляет права меньшинств;
  • нарушает права несовершеннолетних, причиняет им вред в любой форме;
  • содержит идеи экстремистского и террористического характера, призывает к насильственному изменению конституционного строя Российской Федерации;
  • содержит оскорбления, угрозы в адрес других пользователей, конкретных лиц или организаций, порочит честь и достоинство или подрывает их деловую репутацию;
  • содержит оскорбления или сообщения, выражающие неуважение в адрес МИА «Россия сегодня» или сотрудников агентства;
  • нарушает неприкосновенность частной жизни, распространяет персональные данные третьих лиц без их согласия, раскрывает тайну переписки;
  • содержит ссылки на сцены насилия, жестокого обращения с животными;
  • содержит информацию о способах суицида, подстрекает к самоубийству;
  • преследует коммерческие цели, содержит ненадлежащую рекламу, незаконную политическую рекламу или ссылки на другие сетевые ресурсы, содержащие такую информацию;
  • имеет непристойное содержание, содержит нецензурную лексику и её производные, а также намёки на употребление лексических единиц, подпадающих под это определение;
  • содержит спам, рекламирует распространение спама, сервисы массовой рассылки сообщений и ресурсы для заработка в интернете;
  • рекламирует употребление наркотических/психотропных препаратов, содержит информацию об их изготовлении и употреблении;
  • содержит ссылки на вирусы и вредоносное программное обеспечение;
  • является частью акции, при которой поступает большое количество комментариев с идентичным или схожим содержанием («флешмоб»);
  • автор злоупотребляет написанием большого количества малосодержательных сообщений, или смысл текста трудно либо невозможно уловить («флуд»);
  • автор нарушает сетевой этикет, проявляя формы агрессивного, издевательского и оскорбительного поведения («троллинг»);
  • автор проявляет неуважение к русскому языку, текст написан по-русски с использованием латиницы, целиком или преимущественно набран заглавными буквами или не разбит на предложения.

Пожалуйста, пишите грамотно — комментарии, в которых проявляется пренебрежение правилами и нормами русского языка, могут блокироваться вне зависимости от содержания.

Администрация имеет право без предупреждения заблокировать пользователю доступ к странице в случае систематического нарушения или однократного грубого нарушения участником правил комментирования.

Пользователь может инициировать восстановление своего доступа, написав письмо на адрес электронной почты [email protected]

В письме должны быть указаны:

  • Тема – восстановление доступа
  • Логин пользователя
  • Объяснения причин действий, которые были нарушением вышеперечисленных правил и повлекли за собой блокировку.

Если модераторы сочтут возможным восстановление доступа, то это будет сделано.

В случае повторного нарушения правил и повторной блокировки доступ пользователю не может быть восстановлен, блокировка в таком случае является полной.

ria.ru

Временные правила о печати 1865 года

ВРЕМЕННЫЕ ПРАВИЛА О ПЕЧАТИ 1865 года (ВПП), принятое в литературе обозначение двух законодательных актов, изданных 6(18) апреля, — указа императора Александра II «О даровании некоторых облегчений и удобств отечественной печати», а также утверждённого императором мнения Государственного совета «О некоторых переменах и дополнениях в действующих ныне цензурных постановлениях». Внесли существенные изменения в Устав о цензуре 1828 года. Приняты «впредь до дальнейших указаний опыта» вместо подготовленного Устава о книгопечатании (разработан в 1863 под руководством министра внутренних дел П. А. Валуева). Вступили в силу 1(13) сентября.

ВПП отменили предварительную (рассмотрение на стадии рукописи или корректуры) цензуру официальных изданий, чертежей, планов и карт, произведений на древних классических языках и их переводов, а также печатной продукции, выпускавшейся высшими учебными заведениями и научными обществами. Кроме того, в Санкт-Петербурге и Москве (где выпускалась подавляющая часть российской печатной продукции) от предварительной цензуры освобождены все оригинальные сочинения объёмом свыше 10 печатных листов и переводные сочинения объёмом свыше 20 печатных листов. Издателям газет и журналов, выходивших в Санкт-Петербурге и Москве, также предоставлена возможность выпускать их без предварительной цензуры, но с разрешения министра внутренних дел и с внесением залога в 2,5-5 тысяч рублей.

Вместе с тем ВПП установили так называемую карательную цензуру, распространявшуюся на уже напечатанные произведения. Освобождённые от предварительной цензуры книги предоставлялись в цензурные комитеты не позднее чем за 3 дня до выхода из типографии, а периодические издания — либо сразу после напечатания, либо не позднее чем за 2 дня до рассылки подписчикам или поступления в продажу (в зависимости от периодичности). Если в них обнаруживалось нарушение цензурного законодательства, цензурные комитеты передавали дело в суд. Он мог приговорить авторов публикаций, а также издателей и(или) редакторов к денежному штрафу, аресту и тюремному заключению, а также лишить последних права заниматься издательской или редакторской деятельностью на срок до 5 лет. В отношении самих произведений суд мог предписать уничтожить рисунок, книгу или определённые места в ней, в отношении периодических изданий — закрыть их либо временно, либо окончательно (в чрезвычайных случаях — «по значительности вреда» — органы цензуры могли запретить их выход ещё до решения суда). Периодические издания подлежали также административным взысканиям: министр внутренних дел мог делать предупреждения в случае «замеченного в них вредного направления»; после 3-го предупреждения издание приостанавливалось на срок до 6 месяцев или, по представлению министра внутренних дел в 1-й департамент Сената, закрывалось. Во ВПП особое внимание обращалось на недопустимость печатания материалов, возбуждавших «вражду в одной части населения государства против другой», подрывавших «общественное доверие» к законодательству и постановлениям суда, а также «резких и неприличных суждений» о правительственных мероприятиях. ВПП обязали периодические издания публиковать «безотлагательно и безденежно. без всяких в том же номере возражений» официальных опровержение или исправление «обнародованного тем изданием известия». Действовали до принятия Временных правил о печати 1905-06 годов.

Источн.: Проект Устава о книгопечатании. СПб., 1863; Полное собрание законов Российской империи. Собрание 2-е. СПб., 1867. Т. 40. Отделение 1.

knowledge.su

Временные правила о цензуре и печати

Первый цензурный закон

Временные правила цензура и печати б апреля 1865 г.: иллюзии и практика. Поиск цензурным аппаратом средств давления на прессу. Попытки реформировать духовную цензуру.

Естественно, что в программу министра внутренних дел графа П.А. Валуева входила и законодательная деятельность в области печати, в том числе пересмотр старого законодательства в связи с переходом к карательной функции цензуры. 14 января 1863 г. по именному указу императора была образована с этой целью новая комиссия под председательством того же князя Д.А. Оболенского. Высший надзор за деятельностью цензуры был поручен Совету министров внутренних дел по делам книгопечатания под председательством А.Г. Тройницкого. Членами Совета стали А.В. Никитенко, И.А. Гончаров, Н.В. Варадинов, М.Н. Турунов, А.Н. Тихомандритский, О.А. Пржецлавский. Им помогали шесть чиновников особых поручений по делам книгопечатания. Их обязанностью был контроль за 195 изданиями, выходившими в России в 1863 г.

Комиссия князя Ф.А. Оболенского, уже имевшего опыт такой работы, в течение четырех месяцев подготовила новый проект устава о книгопечатании, положив в его основу синтез предварительной и карательной цензур. Председатель комиссии при этом учитывал социально-политические условия общественной жизни страны, государственное устройство ее: «Свобода слова дает жизнь свободным учреждениям и в них находит надежное обеспечение своему существованию. Свобода печати в России должна также развиваться соразмерно ходу либеральных преобразований других учреждений». Князь Д.А. Оболенский точно подметил основное противоречие в требованиях радикального решения вопроса о свободе печати тогда, когда в стране не было нормальной для демократического общества судебной практики. Юридическая реформа, по которой предусматривалось преследование печати по суду, была еще в стадии проектирования. Лишь в ноябре 1864 г. были приняты судебные уставы.

Перед Министерством внутренних дел в этом плане встала совершенно новая проблема, решение которой отняло у графа П.А. Валуева как министра немало времени и сил: это взаимодействие, взаимоотношения, а также разделение контроля над журналистикой с юридическим ведомством. Министерство внутренних дел в глазах общества как самый консервативный и репрессивный правительственный орган явно проигрывало защитнику прав этого общества Министерству юстиции. П.А. Валуев отчетливо представлял это уже на стадии обсуждения проекта будущего цензурного законодательства, подготовленного Комиссией князя Д.А. Оболенского, главами различных департаментов, а затем и в Государственном Совете 17 ноября 1864 г. и его департаменте законов на четырех заседаниях в январе 1865 г. Некоторые члены Государственного совета выражали недовольство тем, что министр внутренних дел получает слишком большие права в контроле над печатью.

Но граф П.А. Валуев сумел отстоять наиболее важные в административном плане положения проекта, в том числе права министра внутренних дел руководить Советом Главного управления по делам печати, выносить административные взыскания изданиям. 24 марта общее собрание Государственного совета приняло новый закон о цензуре и печати. П.В. Валуев рассматривал это как успех своих усилий, о чем свидетельствует его переписка и дневник. 6 апреля Александр II утвердил «мнение» Государственного совета, получившее силу закона в качестве Временных правил о цензуре и печати 6 апреля 1865 г. Министр внутренних дел граф П.А. Валуев был фактически их создателем. В борьбе с высшими сановниками разных ведомств он отстоял свое детище, согласившись на формулировку «Временные правила». Этот цензурный закон действовал до ноября 1905 г. – никакой другой не продержался целых 40 лет. Новый закон был, без сомнения, шагом вперед во взаимоотношениях власти и журналистики. По нему был открыт путь более прогрессивному виду цензуры – последующей, карательной, с привлечением к ответственности за нарушение цензурных правил по суду. Обратимся к документу:

«Желая дать отечественной печати возможные облегчения и удобства. Мы признали за благо сделать в цензурных постановлениях, при настоящем переходном положении судебной у нас части и впредь до дальнейших указаний опыта, нижеследующие перемены и дополнения:

1. Освобождаются от предварительной цензуры:

а) в обеих столицах:

• все выходящие доныне в свет повременные издания, коих издатели сами заявят на то желание;

• все оригинальные сочинения объемом не менее 10-ти печатных листов и

• все переводы, объемом не менее 20-ти печатных листов;

• все издания правительственные;

• все издания академий, университетов и ученых обществ и установлений;

• все издания на древних классических языках и переводы с сих языков;

• чертежи, планы и карты».

Таким образом, от предварительной цензуры освобождалось большинство газет и журналов страны, так как в России к тому времени провинциальная пресса не получила существенного развития. Даже в 1870 г. лишь в 12 городах государства выходили частные периодические издания. Однако закон был целенаправлен на сохранение старого порядка по отношению периодики и книгоиздания, обращенных к массовой аудитории. Граф П.А. Валуев хорошо представлял, что будущее за газетой, которая действительно получит распространение: с 1865 по 1870 г. число газет, без учета губернских и епархиальных ведомостей, увеличится с 28 до 36. И это произойдет несмотря на то, что освобождение газет и журналов от предварительной цензуры происходило при внесении ими залога от 2,5 до 5 тысяч рублей – сумма фактически добавлялась к тем значительным расходам, которые нес издатель по налаживанию газетно-журнального производства. Естественно, что книги объемом в 10 или 20 печатных листов тогда, как правило, предназначались специалистам. А вот вся продукция меньших размеров, так называемая народная литература, подвергалась предварительной цензуре.

Временные правила 6 апреля 1865 г. не касались духовной и иностранной цензуры, цензуры изобразительной продукции (эстампов, рисунков и т.п.), которые были оставлены «на существовавшем тогда основании».

По Временным правилам освобожденные от предварительной цензуры пресса, сочинения и переводы, «в случае нарушения в них законов, подвергаются судебному преследованию», а периодические издания «в случае замеченного в них вредного направления подлежат к действию административных взысканий, по особо установленным правилам». Последняя оговорка – хитроумная формулировка бюрократии, дававшая большой простор административному творчеству по наведению при необходимости порядка в журналистике и литературе. По указу императора закон вступал в силу 1 сентября. 4 сентября 1865 г. без предварительной цензуры вышли «Санкт-Петербургские ведомости», «Голос» и «Московские ведомости», с 11 сентября – «День», затем – «Современник», «Русский вестник», «Отечественные записки», «Весть», «Сын Отечества» и др. Большая часть откликов прессы на закон 6 апреля носила вполне оптимистический характер: «Крепостная зависимость наша от цензуры, от личной воли и личного усмотрения постороннего лица – кончилась» («С.-Петербургские ведомости», № 229); «Первым словом освобожденной печати – будет слово хвалы и благодарения монарху. Отныне печать наша находится на твердой почве закона и не подлежит произволу» («Московские ведомости», № 199). Несколько диссонансом в общем хоре радости прозвучало выступление М.А. Антоновича со статьей «Надежды и опасения: По поводу освобождения печати от предварительной цензуры» в «Современнике» (№ 8, с. 173–196). Публицист с иронией пишет о том, что освобождение сопровождалось залогом в 2500 рублей, которые «должны служить для всего вечным напоминанием о том, что над нами висит, как дамоклов меч, кара наказания, а опасение потерять их должно служить для него побуждением точно исполнять свои обязанности и не преступать предписаний закона». Антонович считал, что для журналистики многое остается по-прежнему: «Как бы законодатель ни изменял теоретически положение прессы, она на деле придет в уровень и равновесие с общею высотою государственной и общественной жизни. » Трезвый взгляд публициста «Современника» на закон 6 апреля 1865 г. вскоре получит подтверждение, когда начнется практика административных предостережений «за общее предосудительное направление» изданий («Современнику»), за резкие и неприличные суждения о правительственных мероприятиях» и т.д. («Голосу») и др. В 1866 г. будут закрыты «Современник» и «Русское слово». С сентября 1865 г. по 1 января 1880 г. предостережения будут даны 167 изданиям, приостановлено 52 в общей сложности на 13 лет и 9 месяцев. Однако эти результаты цензурной деятельности больше связаны не с Временными правилами, а с тем, что они, как и другие документы такого рода, быстро обросли многочисленными дополнениями, новыми распоряжениями.

Именно министр внутренних дел граф П.А. Валуев и начинал эту работу по «совершенствованию» закона 6 апреля, преследуя следующие цели: во-первых, задачи по координации и усилению административных мер к прессе; во-вторых, задачи методического характера: разъяснение цензорам смысла положений закона и как их применять на практике.

С 1 сентября 1865 г. Министерство юстиции стало арбитром в решении исков администрации по делам прессы. Противоречия, заложенные в законодательстве между прогрессивной судебной реформой и консервативной цензурой, сразу же дали знать о себе. «Именно это обстоятельство и явилось камнем преткновения на пути осуществления цензурной реформы и главной причиной, объясняющей все последующее законодательство о печати второй половины 60–70-х годов», – считает историк В.Г. Чернуха. По закону Министерство внутренних дел только ходатайствовало о возбуждении преследования против органа печати. Судебное производство, решение дела зависело от юридического ведомства. Валуев еще до введения в практику закона 6 апреля подготовил в связи с этим записку Александру II, где проводил идею о поддержке Министерством юстиции влияния его министерства на судебную практику и подчеркивал, что прокуроры «действуют в подобных случаях, не по собственному произволу, а по поручению правительства, которое не может в отношении к прессе раздваиваться на несогласные между собою части». П.А. Валуев предлагал особую процедуру решения конфликтных ситуаций:

1. «Чтобы Главному управлению по делам печати всегда оказывалось надлежащее содействие со стороны чинов судебного управления.

2. Чтобы в делах, по которым возбуждено будет судебное преследование, прокуроры в точности руководствовались указаниями Главного управления, а в случае затруднений или сомнений, испрашивали указаний министра юстиции.

3. Чтобы в случае разногласия между министрами юстиции и внутренних дел, возникший вопрос представлялся на высочайшее благоусмотрение или чрез Комитет министров, или, в случаях спешных, всеподданнейшим докладом, за общим того и другого министра подписанием».

27 августа Александр II утвердил предложения Валуева, поставив судебное ведомство в делах печати в зависимость от цензурного. 29 августа министр внутренних дел отправил специальное письмо товарищу министра юстиции Н.И. Стояновскому, где довел до сведения этого ведомства порядок рассмотрения дел о прессе и мнение императора. 31 августа последовал именной указ о том, чтобы Главному управлению по делам печати «всегда оказывалось надлежащее содействие со стороны чинов судебного управления».

Министр юстиции Д.Н. Замятин обратился в декабре 1865 г. к императору с докладом по поводу «возникших недоразумений относительно направления дел печати», поскольку судебные уставы вообще не предусматривают ведение таких дел. В целом он не получил поддержки царя, но Александр II распорядился создать «правила для предупреждения на будущее время этих недоразумений». П.А. Валуев поручил Главному управлению по делам печати разработать правила судопроизводства по делам печати. Решению проблемы в угодном для МВД смысле способствовало трагическое событие 4 апреля 1866 г. – покушение на Александра II Д.В. Каракозова, после которого сразу же была создана возглавляемая князем П.П. Гагариным особая комиссия для разработки мер по укреплению внутреннего спокойствия. Министр внутренних дел граф П.А. Валуев использовал в своих целях эту комиссию, куда 26 апреля он представил записку «О политических настроениях различных групп русского общества и средствах укрепления правительственной власти». В ней немало места отводилось вопросу о прессе, ставшей, по мнению министра, «господствующим видом литературной деятельности». П.А. Валуев считал, что во взаимоотношениях с журналистикой нельзя «произвести внезапного переворота», «нельзя вызвать разом значительное число новых деятелей и нельзя устранить прежних». Поэтому необходимо «сознание солидарности всех ведомств в отношении к прессе». Ее можно «сдерживать в известных пределах и даже в пределах довольно тесных, посредством точного применения законоположений 6 апреля 1865 г.». Но при этом судебная власть должна оказать «надлежащее содействие». Таким образом, граф П.А. Валуев отстаивал недавно принятый закон и одновременно расширял сферу административного воздействия на прессу.

Итогом стечения обстоятельств и энергичных действий министра внутренних дел П.А. Валуева стало изменение в 1866 г. Государственным советом порядка ведения судопроизводства по делам печати:

1) дела по нарушениям закона о печати в тех местах, где не введены новые суды, передавались «в ведение уголовных палат в качестве суда первой инстанции и Правительствующего сената в качестве высшей»;

2) правила печатания материалов судебных заседаний распространялись и на судебные учреждения, не подвергшиеся еще реформе.

Все это тормозило судопроизводство по делам прессы.

Внимание к проблеме контроля над журналистикой усилилось в связи с происходившими в то время первыми в практике страны судебными процессами по печати. В одном случае известный журналист «Санкт-Петербургских ведомостей» А.С. Суворин за публицистическую книгу «Всякие: Очерки современной жизни» отделался трехнедельной гауптвахтой. В другом – обвиняемые Ю.Г. Жуковский и А.Н. Пыпин за статью первого «Вопрос молодого поколения» в «Современнике» были оправданы. Успех обеспечен был во многом усилиями блестящего адвоката и публициста К.К. Арсеньева. Министр внутренних дел П.А. Валуев по-своему интерпретировал начавшуюся судебную практику в области журналистики. Он инициировал появление 16 сентября 1866 г. в газете «Весть» статьи, в которой говорилось: «Преследование гг. Жуковского и Пыпина начато Главным управлением по делам печати. Суд оправдал обоих. Таким образом, является столкновение между властями административной и судебной. » Большая часть прессы ликовала по поводу посрамления Главного управления по делам печати, но в конфликте двух министров Д.Н. Замятина с П.А. Валуевым Александр II взял сторону последнего. Под угрозой отставки министру юстиции пришлось уступить. В итоге был принят и высочайше утвержден закон 12 декабря 1866 г., по которому в делах печати настоящей обвинительной властью признавался не прокурор надзора, а специальное административное учреждение, наблюдающее за печатью (Главное управление по делам печати, цензурные комитеты), за прокурорским надзором оставалась только судебная защита взглядов и мнений, выработанных этими учреждениями.

Постепенно судебные преследования журналистики были почти изжиты. К.К. Арсеньев, юрист, занимавшийся судопроизводством в области периодики, замечает: «Процессы этого рода скоро прекратились». Главное управление по делам печати старалось их вообще не использовать. Это было явным отступлением от закона 6 апреля.

И, тем не менее, судебная практика вносила коррективы в цензурный режим страны. По сведениям прокуроров судебных палат С.-Петербургского, Московского, Харьковского, Одесского, Казанского, Саратовского, Варшавского и Киевского округов, по делам о клевете и оскорблении в печати должностных и частных лиц с 20 ноября 1864 г. по 1872 г. судили 90 авторов, редакторов и издателей. Окончательные обвинительные приговоры были вынесены по 65 делам, 80 лицам, оправдательные – по 94 делам и 130 лицам, кроме того, 21 дело осталось неразрешенным. К сожалению, проблема «судебная практика и цензура» не получила должного исследования в научной литературе.

Перед отставкой в 1868 г. министр внутренних дел граф П.А. Валуев, можно сказать, подвел итоги своих наблюдений над взаимоотношениями власти с журналистикой во всеподданнейшей записке от 8 февраля, где он продолжал настаивать на том, что судебную практику необходимо дополнять административной, так как «круг действий судебной власти, при всем ее значении, ограничен или предопределен предметами ее ведомства. Круг действий прессы всеобъемлющ. Нет такого вопроса, который она не могла бы коснуться юридически безнаказанно, при соблюдении известных форм, при помощи известных оговорок или недоговорок и при некотором доверии к догадливости читателей. Суд не имеет права догадываться».

Уже в это время граф П. А. Валуев приходит к выводу о том, что

«печать стремится влиять на правительство, руководить им и устанавливать на прочных основаниях свой собственный авторитет рядом с авторитетом правительства. Это естественное, и потому повсеместное стремление печати». Он приписывает журналистике «тайные», далеко простирающиеся виды, рассматривает се как оппозиционную правительству силу, которая сама себя «заботливо выставляет» «представительницею этого общества, блюстителем его нужд, заступником его прав и выразителем его убеждений, стремлений и желаний». Однако министр не советует и после известного события 1866 г. в противоположность многим сановникам «подавлять прессу. При всех ее неудобствах и более или менее вредных стремлениях и увлечениях, она приносит несомненную пользу». В качестве аргумента он проводит мысль о том, что «государство, в котором есть земские учреждения и независимый, гласный суд, уже не может обходиться без довольно широкой меры печатной гласности во всех других отношениях». Именно поэтому журналистику «тем более необходимо сдерживать твердою рукою в известных пределах. Чем больше возрастает ее значение и влияние, тем настоятельнее для прочности государственного порядка потребность в противопоставлении ей сильной правительственной власти».

Второе направление деятельности графа П.А. Валуева было наоборот связано с реализацией основных положений Временных правил. В этом случае министр внутренних дел продолжил практику министра народного просвещения С.С. Уварова времен николаевской эпохи, стремясь повысить профессионализм цензоров, уменьшить число их будущих конфликтов с литераторами, редакторами и публицистами; уточнить практику действия законоположений. Валуев начал эту работу еще до вступления в силу закона. 10 августа он направил губернаторам циркуляр о порядке разрешения типографий, которым ввел ряд условий, не предусмотренных Временными правилами 6 апреля 1865 г.: «дозволение на открытие типографий», книжных лавок должно выдаваться там, где есть «достаточно средства для полицейского надзора» «в губернских и более значительных уездных городах, но отнюдь не в селениях»; преимущество отдавалось открытию книжных лавок, «как наиболее удобных для полицейских осмотров»; рекомендовалось устраивать все эти заведения «на более многолюдных и центральных улицах и площадях», а не в глухих частях города и т.д.

Поскольку Временные правила мало затрагивали местную периодику, цензоры которой по-прежнему использовали предупредительную систему цензуры, постольку граф П.А. Валуев главное внимание уделял Петербургскому и Московскому цензурным комитетам, работавшим в новом режиме – с бесцензурной прессой. В столичные комитеты им было направлено 5 документов – инструкций и циркуляров. В них министр внутренних дел подчеркивал, что новые условия изменили «самое свойство цензорской деятельности». Об этом он говорит в «Конфиденциальной инструкции цензорам столичных цензурных комитетов» от 23 августа, разосланной до введения в действие закона 6 апреля. Это очень интересный документ, раскрывающий технологию цензуры тех лет, понимание властными структурами силы журналистики, их тактику в отношении к ней. Министр внутренних дел граф П.А. Валуев напоминает своему аппарату о том, что с 1858 г.

«правительство признало и возможным и полезным расширить сферу частной прессы, облегчить существовавшие дотоле цензурные правила. Опыт доказал, что расширение свободы печатного слова должно быть соразмерно со степенью личной ответственности издателей, редакторов и сочинителей и что подобное соответствие не может быть установлено при исключительном господстве предупредительной цензуры, по существу которой ответственными лицами считаются цензоры, в лице же их и само правительство. ». По мнению министра, именно это обстоятельство «послужило исходною точкою для последовавшего ныне освобождения некоторых изданий от цензуры».

В новых условиях вся ответственность будет лежать на издателях, редакторах и сочинителях.

Однако и столичный цензор теперь несет более сложные обязанности, ибо должен разрешить целый ряд вопросов:

«а) заключается ли нарушение закона в отпечатанном произведении? б) если факт нарушения существует, то следует ли оный подвергнуть преследованию? в) если следует начать преследование, то в какой форме должно быть формулировано первоначальное обвинение?»

Решение этих вопросов цензором осложняется рядом обстоятельств. Для него это не просто

«юридическая задача. Цензор должен учитывать и другие соображения», основанные на внутренних мотивах совершенного преступления, на современном состоянии умов и политических отношений страны и, наконец, на заботе, чтобы вчиняемое преследование, с одной стороны, не было признано несостоятельным судебными учреждениями, что может повести к поколебанию правительственного авторитета, а с другой стороны, не получило бы для виновных, нередко ими самими избираемым, способом для приобретения незаслуженной популярности или для косвенной пропаганды посредством более общего оглашения преследуемого факта Одно сличение с текстом закона не может посему привести к цели На обязанность цензора возлагается не только подвести закон, но и сообразить, в полном объеме, средства к его применению».

Таким образом, каждый частный случай решается с учетом его особенностей, а при сомнениях рекомендовалось «испрашивать указаний» председателя цензурного комитета.

Подробнейшим образом в инструкции говорилось, какие нарушения законов печати не могут вызывать у цензора никаких сомнений (6 пунктов), о новом в практике предварительной цензуры провинциальной журналистики, но большая часть документа отведена методике цензурования периодики: «При наблюдении за повременными изданиями, цензоры обязаны прежде всего изучить господствующие в них виды и оттенки направления и, усвоив себе таким образом ключ к ближайшему уразумению содержания каждого из них, рассматривать с ясной точки зрения отдельные статьи журналов и газет». И т.д. В каждой строке документа ощущается забота министра внутренних дел графа П.А. Валуева усилить административные возможности цензурного аппарата. Изменения во внутренней жизни страны помогли этому.

Историк Н.А. Энгельгардт называет 1866 г. – «роковым для нашей печати», считая его началом «страшной реакции» Без сомнения, выстрел Д.В. Каракозова послужил сигналом реформаторам, начиная с Александра II, для того, чтобы осмыслить пройденный путь, оценить проделанное и взвесить его цену. Александр II, получивший первый наглядный урок от радикалов, стал окружать себя более консервативной правительственной средой: отставку получили министр народного просвещения А.В. Головнин, петербургский генерал-губернатор А.А. Суворов и др.; в лидеры нового управленческого аппарата вышел шеф жандармов, начальник III отделения 1866–1874 гг. П.А. Шувалов – прагматик и хороший организатор, со связями в обществе.

Но надо учитывать при этом то, что в этот период в государстве уже сложилась в результате реформирования новая социально-политическая атмосфера, к которой еще нужно было привыкнуть А «процесс адаптации был болезненным и потому сопровождался наступлением власти на новые институты: ограничение прав печати, судов, земств по сравнению с только что изданными законами. Это замедляло процесс модернизации российского общества, но не меняло его (этого процесса) существа» Это нашло яркое выражение и в деятельности цензурного аппарата 70–80-х годов, о чем свидетельствует приводимая ниже таблица, включающая в себя основные законы, дополняющие Временные правила 6 апреля 1865 г., регулирующие, с одной стороны, новые моменты в отношениях власти и журналистики, с другой – расширяющие административно-репрессивные меры, применяемые властью к ней. В этом плане политика как министра внутренних дел графа П.А. Валуева, так и его преемников мало отличалась. Это убедительно показано в таблице № 4.

Законодательные распоряжения 6070-х годов, дополнявшие Временные правила 6 апреля 1865 г.

17 октября 1866 г.

Закон, запрещавший редакциям и сотрудникам газет и журналов, имевшим три предостережения и временно приостановленным, в период приостановки издавать для подписчиков, а также выдавать им бесплатно или с какою-либо платою любую печатную продукцию от имени этой редакции или ее сотрудников.

12 декабря 1866 г.

Закон, изменивший судебную практику в области журналистики. По нему Главное управление по делам печати, цензурные комитеты получали право возбуждать преследование по всем преступлениям, совершаемым с помощью прессы. Исключение составляли дела, затрагивавшие престиж официальных учреждений и должностных лиц, когда сами потерпевшие обращались в суд. Закон фактически исключал из судебной практики по делам печати окружной суд и присяжных заседателей. Дело поступало сразу в судебную палату и т.д.

Высочайше утвержденное мнение Государственного совета, по которому для публикации постановлений, отчетов о заседаниях (с прениями, речами) дворянских, земских, городских собраний надо было получить разрешение губернского начальства.

Закон, предоставивший право министру внутренних дел запрещать на время розничную продажу периодики

30 января 1870 г.

Закон, касавшийся судебной тайны. За публикацию в прессе до судебного заседания или прекращения дела сведений, полученных дознанием или следствием, редактор карался арестом от недели до 4 месяцев с возможным штрафом до 500 рублей.

Закон, определявший более суровые правила ареста и преследования книгопечатания. Комитет министров мог без суда присяжных приговаривать ту или иную «вредную» книгу к уничтожению. Министр внутренних дел в случае опубликования без цензуры такой книги или номера периодического издания, выходящего реже 1 раза в неделю, мог наложить до выпуска в свет арест на такое издание, а затем представить для окончательного запрещения в Комитет министров. Увеличивались сроки задержки в типографии книгопечатания с 3 до 7 дней, ежемесячных и реже выходящих изданий – с 2 до 4 дней.

Высочайше утвержденное мнение Государственного совета, расширявшее цензурные права министра внутренних дел. «Если по соображениям высшего правительства найдено будет неудобным соглашение или обсуждение в печати, в течение некоторого времени, какого-либо вопроса государственной важности, то редакторы изъятых от предварительной цензуры повременных изданий поставляются о том в известность чрез Главное управление по делам печати, по распоряжению министра внутренних дел». За нарушение этого распоряжения министр мог приостановить издание на 3 месяца.

19 апреля 1874 г.

Закон, принятый Комитетом министров. По нему освобожденные от предварительной цензуры издания должны были представлять в цензурный комитет корректуру только после отпечатки всего тиража.

4 февраля 1875 г.

Высочайше утвержденное мнение Государственного совета, по которому журналистике запрещалось предавать гласности материалы судебных процессов.

Приведенная таблица позволяет увидеть три направления в деятельности цензуры этого периода, способствовавших ее адаптации в новых условиях. Во-первых, приспособление цензуры к судебной практике. Оно сопровождалось реставрацией административных репрессивных мер, подменой судебной практики административной. По данным историка В.А. Розенберга, число административных взысканий к печати постоянно росло: 1865–1869 гг. – 60, 1870–1874 гг. – 164. Во-вторых, усложнение задач, стоящих перед цензурой, в связи с увеличением объема информации, циркулирующей в обществе, развитием периодики, введением последующей цензуры, а также трагические события внутренней жизни государства, бывшие следствием террора революционеров, заставили цензурное ведомство продолжить опыт ограничения диапазона информации, проходящей через периодику, установить контроль непосредственно министра внутренних дел над нею. Подводя итоги административного воздействия на прессу, начальник Главного управления по делам печати 1880–1881 гг. сенатор Н.С. Абаза замечал: «Система всякого рода административных взысканий представляется и печати, и публике произволом более тяжелым, чем предварительная цензура».

Наконец, стал проявляться в цензурной практике новый фактор: цензурное ведомство, идя в ногу со временем, положило начало использованию экономического давления на журналистику. На это особое внимание обратил новый министр внутренних дел А.Е. Тимашев, пришедший 8 марта 1868 г. на смену П.А. Валуеву. Одной из первых мер его было предложение, внесенное им в Комитет министров о предоставлении министру внутренних дел по его усмотрению права запрещать розничную продажу газет, которая тогда уже стала принимать довольно широкие размеры. Это вело не только к прямому материальному ущербу для издателя, но и давало возможность другим конкурирующим органам печати распространяться шире и завоевывать читателя газеты, оставшейся без розницы. Эти потери возместить было еще труднее. Мало того, А.Е. Тимашев выбрал для подачи предложения самое удобное время, так как Государственный совет находился «на вакации». Вопрос был решен Комитетом министров и утвержден Александром II 14 июня 1868 г. «Этот прецедент создал целую практику, – подчеркивал К.К. Арсеньев, – с тех пор почти все постановления, ухудшающие положение печати, проходили не через Государственный совет, а через Комитет министров». В этом же году Тимашев в записке Александру II предлагал расширить сферу экономического давления на журналистику: лишить все газеты, кроме правительственной, казенных объявлений, обложить пошлиной рекламу частных газет и др. В остальном новый министр внутренних дел повторял своего предшественника. Так, в докладе, прочитанном императору 14 ноября 1869 г., перечисляя «трудности, с которыми приходится бороться управлению делами печати», он повторяет несколько упрощенно вслед за графом П.А. Валуевым: «Пресса по существу своему есть элемент оппозиционный. Представляющий тем более привлекательности для общества, чем форма, в которую она облекает свои протесты смелее и резче». А.Е. Тимашев также говорит о необходимости «солидарности между лицами, стоящими во главе различных управлений».

Таким образом, в царствование императора Александра II происходившие существенные изменения во всей системе управления страной значительно повлияли на отношения между властью и журналистикой, осязаемо стало ощущаться обособление последней от литературного процесса, что выразилось в расширении диапазона информации, проблематики, содержания журналистики, росте значения газет, в понимании властью управленческих потенций прессы. До 1855 г. лишь 4 газеты имели право касаться вопросов внешней и внутренней политики, после 60-х годов им обладали многие издания. Печать выросла количественно. При Николае I в 1845–1854 гг. был разрешен выход 6 газетам и 19 журналам (без учета органов правительственных учреждений и ученых обществ), при Александре II в 1855–1864 гг. соответственно – 66 и 156. К 1881 г. в стране выходило около 500 частных изданий.

Новые попытки разработать цензурный устав (этим занималась комиссия, учрежденная 2 ноября 1869 г., под руководством князя С.Н. Урусова), как и либерализовать цензурный режим (деятельность министра внутренних дел 1880–1881 гг. графа М.Т. Лорис-Меликова), не увенчались успехом. Под воздействием событий внутренней жизни страны, в связи с проявлениями консервативных тенденций во внутриполитическом курсе правительства ситуация в цензурном режиме мало изменялась. «Свобода печати не совместима с нашим образом правления, – считал начальник III отделения граф П.А. Шувалов, во многом определявший внутреннюю политику в России после 1866 г. – Она возможна лишь в конституционном государстве, где она служит дополнением свободы слова. Свобода печати составляет не первый, а второй фазис развития народной свободы; ей всегда предшествует свобода слова, которое, действуя большей частью на ограниченное собрание людей, может быть тотчас опровергнуто. Где не существует свободы слова, там свобода печати является слишком опасным оружием против правительства, которое не может вступать в ежедневную полемику и делается безответным противником, принужденным уступать в неравной борьбе». Надо полагать, что цензура в этом случае рассматривается как необходимый противовес. Теоретический постулат шефа жандармов довольно точно выразил отношение власти к журналистике тех лет.

Реформы, происходившие в обществе, мало затронули православную церковь и ее журналистику. Между тем издательская деятельность церкви успешно развивалась. С 1860 г. повсеместно был налажен выход епархиальных ведомостей, органов духовной печати при епархиальных кафедрах. К концу XIX в. в России выходило несколько десятков журналов церкви: «Богословский вестник», «Братское слово», «Вера в разум», «Вестник военного духовенства», «Воскресный день», «Друг истины», «Душеполезное чтение», «Истина», «Кормчий», «Православный собеседник», «Православное обозрение», «Радость христианина», «Русский псаломник», «Церковно-приходская школа» и др. Издавались «труды» духовных академий. Церковь выпускала разнообразную непериодическую литературу. Только в одной синодальной типографии в 1886 г. вышло 3.647.000 экз. книг и брошюр, 3.887.150 экз. листовок, в 1889 г. соответственно – 6.455.466 и 17.682.526 экз.

Вся эта печатная продукция и публичные выступления церковников проходили жесткую духовную цензуру, имевшую стабильный характер. Из формальных новаций следует отметить введение в 1860 г. особой цензуры епархиальных ведомостей. «Их цензурование Святейший Синод возложил на лиц из местного духовенства по избранию епархиальных преосвященных». Затем 14–16 января 1870 г. при Святейшем Синоде была учреждена комиссия для пересмотра действующих ныне постановлений о духовной цензуре под председательством архиепископа Макария (Булгакова). Духовная цензура по-прежнему руководствовалась уставом духовной цензуры 1828 г. Комиссия считала, что он стеснителен и отстал от потребностей общества. Она провела работу по сравнению Временных правил 6 апреля 1865 г. и практики духовной цензуры и пришла к заключению, что духовная цензура должна основываться «на тех же самых началах, на которых существует светская». В связи с этим комиссия предлагала Святейшему Синоду подвести духовную цензуру под закон 6 апреля, соединив в государстве всю цензуру в одну – общую – при Министерстве внутренних дел под руководством Главного управления по делам печати.

Святейший Синод слушал свою комиссию и вопрос о духовной цензуре 20 и 30 января 1871 г. Он отметил, что законом 6 апреля в светской цензуре произведены «коренные преобразования», при этом «отношения между духовной и светской цензурами стали еще неопределеннее», между обеими типами цензуры «границ провести нельзя», поэтому действительно стоит «вопрос о слиянии специальной духовной цензуры с общею». Синод принял свое «определение», в котором в целом признавались соображения и предположения Комиссии правильными. Однако, как отмечает «Церковно-общественный вестник» (7 мая 1880 г.), «вопрос заглох». И в дальнейшем с некоторыми модернизациями в 1884 и 1892 гг. устав духовной цензуры 1828 г. фактически оставался в силе до начала XX в.

Духовная цензура всегда отличалась крайним субъективизмом. Вместе с появлением массовой церковной периодики расширился круг цензоров, субъективизм цензуры усилился. Большинство епархиальных ведомостей подпадали под двойной контроль. «Церковно-общественный вестник» пишет 21 мая 1880 г. о том, что «некоторые епархиальные преосвященные предварительно самолично просматривают каждую статью и каждую перепечатку», а цензор остается «лишней спицей в колеснице епархиального издания». В провинции духовная цензура страдала порой самодурством. Так, приходский священник представил в местную цензуру объемом около 300 страниц кропотливое исследование о народных суевериях. Духовный цензор, глумясь над автором, начертал на рукописи: «Cie море – очень пространное, обилующее многочисленными гадами». О характере цензуры говорит и письмо «Первого высокоученого иерарха», который замечает про свое сочинение: «Напечатать его здесь не смею. Сам должен быть и цензором своего произведения. Напуган и боюсь». Самолюбивый и чувствительный автор боится того, что цензоры «изобретают особые формулы» (вроде вышеназванной). Историк А. Котович так подводит итоги анализа практики духовной цензуры: «Духовная цензура выступила в качестве механического средства пресечения, острие которого в состоянии был обращать в желательную сторону всякий, кто умел изобретать софизмы».

www.pseudology.org

Это интересно:

  • Гто для гражданам рф или Что такое комплекс ГТО? Общероссийское движение «Готов к труду и обороне» — программа физкультурной подготовки, существовавшая в нашей стране с 1931 по 1991 год, которая охватывала население в возрасте от 10 до 60 лет. С […]
  • Кто имеет право на помещение в дом-интернат для престарелых Минтрудсоцзащиты КБР Оформление в дом-интернат престарелых и инвалидов Получить эту услугу в электронном виде Оформление в дом-интернат престарелых и инвалидов Право на услугу имеют: Физические лица, граждане пожилого возраста […]
  • Право на выбор пенсии 2018 ЧТО ВАЖНО ЗНАТЬ О НОВОМ ЗАКОНОПРОЕКТЕ О ПЕНСИЯХ Подписка на новости Письмо для подтверждения подписки отправлено на указанный вами e-mail. 29 марта 2018 В России существует четыре основных вида пенсии: страховая, по государственному […]
  • Пенсия в дмитрове Какая минимальная пенсия в Московской области в 2018 году По статистике количество пенсионеров в России составляет примерно 26%, то есть это достаточно большая категория граждан. Почему-то принято считать, что в Москве и Московской […]
  • Учебное пособие по сертификации Баталов А. Метрология, стандартизация, сертификация: Учеб. пособие ОГЛАВЛЕНИЕ 1. Метрология. 3 1.1. Метрологическое обеспечение качества продукции. 3 1.2. Метрологические показатели измерительных средств и методы измерений 8 1.3. […]
  • Оплатить налог волгоград Транспортный налог в Волгоградской области в 2018-2017 г. Порядок, ставки и сроки уплаты транспортного налога в Волгоградской области на 2017-2018 г. установлены Законом Волгоградской области от 11.11.2002 № 750-ОД «О транспортном […]