Оглавление:

Не для протокола

Государство выделило большие деньги на то, чтобы в судебных заседаниях велась официальная аудиозапись. А ее как не было, так и нет. И это отнюдь не частный вопрос: спросите тех невиновных, которые получили обвинительные приговоры.

Фото: «Новая газета»

Это расследование «Руси Сидящей». Начну с диалога, который мы не так давно записали на заседании в Перовском суде Москвы.

…Сторона защиты видит, как опер передает прокурору Барановой записки. Защита обращает на это внимание судьи Турлановой и выступает с ходатайством пресечь незаконное вмешательство в судебное следствие третьих лиц. Судья Турланова поднимает гособвинителя Баранову:

— Обвинитель, вам мешают передаваемые записки?

— Продолжаем следствие. Гособвинение, какие у вас еще есть вопросы к свидетелю?

(В это время опер Горбатов, сидящий в первом ряду слушателей, делает страшные глаза и отчетливо произносит: «Спроси про ключи!»)

Прокурор Баранова спрашивает:

— Свидетель, где находились ключи от офиса компании?

Опер Горбатов, в полный голос, — прокурору Барановой:

— Дура, ключи от системы «Банк-Клиент»!

(Смех в зале, прокурор задает вопрос про «Банк-Клиент», судья не реагирует. В протокол судебного заседания сцена не вошла, опер Горбатов не упомянут.)

Как создавалась ГАС «Правосудие»

Каждый год суды РФ выносят более 100 тысяч обвинительных приговоров, за решетку попадают почти все — и виновные, и невиновные. Ломаются судьбы людей, фактически лишенных права на защиту, так как судебные заседания проводятся с нарушением основных условий судопроизводства: гласности, непосредственности и устности, равенства прав сторон (глава 35 УПК). Часто сторона защиты сама ведет аудиофиксирование происходящего в зале заседаний, но суды не принимают эти записи и их расшифровки в качестве доказательств, добытых в открытом судебном следствии. Хотя главное доказательство виновности или невиновности подсудимого — это то, что прозвучало в суде. То есть то, что внесено в протокол, который ложится в основу приговора. Но в протокол вносят совсем не то, что прозвучало.

А ведь так не должно быть. Оказывается, все оборудование для аудиопротоколирования в наши суды давно поставлено и функционирует — по бумагам. Дело в том, что еще в январе 2011 года Судебным департаментом при Верховном суде был подписан акт выполненных работ в полном объеме по госконтракту № СД-14ю/58 (заключен 23.06.2008 г.).

…Осенью 2010 года Судебный департамент при Верховном суде РФ издает приказ № 197 от 16.09.2010 г. «Об утверждении положения об организации и порядке обеспечения функционирования комплексов средств автоматизации государственной автоматизированной системы РФ «Правосудие». В документе четко прописаны положения эксплуатации, гарантийного и негарантийного ремонта аппаратуры и программного обеспечения ГАС «Правосудие», в том числе системы звукозаписи.

Сие означает, что принятая в 2006 году Федеральная целевая программа развития судебной системы (вторая по счету) выполнена и закрыта. А одной из главных ее задач было: «…осуществление обязательной (выделено мной.О. Р.) аудиозаписи судебного заседания, что повлияет на обеспечение соблюдения процессуальных норм, повысит корректность поведения участников процесса, предотвратит появление жалоб».

В июне 2012 года Судебный департамент при Верховном суде РФ издаёт приказ № 118 «О создании ФГБУ «Информационно-аналитический центр поддержки ГАС «Правосудие». И в ведение этого ФГБУ передаются все вопросы по эксплуатации ГАС «Правосудие».

Но нельзя ведь поддерживать и эксплуатировать то, чего нет. Вообще нет — судя по ответам, которые мы получили из многих судов. Да и по опыту мы это хорошо знаем: судьи напропалую отказывают в аудиофиксации: «Нет технической возможности».

Но позвольте! Вот же Минэкономразвития рапортует, что денежные средства на это освоены, программа выполнена на 99% еще к 2012 году.

По документам, имеющимся в открытом доступе (а это госконтракты и акты о выполненных работах), все обязательства как заказчика (Судебный департамент при Верховном суде), так и головного исполнителя (ФГУП НИИ «Восход») выполнены в полном объеме, и все выделенные на это средства освоены еще в 2010 году — согласно бюджетной росписи. Есть даже номера денежных транзакций в уплату госконтракта.

Никаких переносов сроков поставок, монтажа, пусконаладки, а также допоставок, домонтажа и т.п. после даты подписания окончательного акта приемки выполненных работ по госконтракту быть не может — иначе акт никто не подпишет. А если кто-то подписал, то это как минимум ст. 286 УК (превышение должностных полномочий).

Тем временем 12 ноября 2013 года председатель Мосгорсуда Ольга Егорова, выступая на международном семинаре, заявляет: «Со вчерашнего дня мы ввели видеофиксацию судебных заседаний, каждый процесс записывается. За месяц все оборудование было установлено, даже ночью работали». И еще оттуда же: «Участникам процесса и гражданам эти записи предоставляться не будут».

Минуточку. Не подмена ли это понятий? Видеозапись в зале суда выдается за протоколирование, не так ли? Это видеофиксация, которую многие судьи путают с камерами видеонаблюдения, — а это другая статья расходов и другой госконтракт. А как же аудиофиксация и аудипротоколирование? Все знают, что в Мосгорсуде ее нет, — или она есть, но в ведении аудипротоколирования судьи всегда отказывают. Как же так? А почему? Ведь это же всё для нас, для граждан?! То есть для сторон в процессе, для установления истины по делу? Или это только для судей? И кстати — сейчас ведь 2013 год, мы даже специально в календарь посмотрели. Тогда в рамках чего выделено это финансирование Мосгорсуда, когда мы видели отчеты и госконтракты с 2010 года, которые давно и успешно закрыты? У вас же все исправно работает и даже поставлено на учет и обслуживание в ФГБУ «Правосудие».

Информация к размышлению

На сегодняшний день существует три федеральные целевые программы «Развитие судебной системы РФ». Первая была принята в ноябре 2001 года (постановление правительства № 805) и обошлась бюджету страны в 44 865,6 млн рублей (с нее-то как раз и началась разработка системы ГАС «Правосудие»). Вторая была принята в сентябре 2006 года и стоила с учетом всех дополнений и расширений уже 60 млрд рублей. Именно в рамках второй ФЦП и было решено полностью решить проблему автоматизации ведения судебного делопроизводства, куда входили задачи создания базы данных судебных решений и обязательного аудиопротоколирования судебных процессов — для повышения гласности, открытости и предотвращения появления жалоб сторон—участников процесса. Третья же программа находится в самом начале реализации, и в ней не предусмотрено уже никаких поставок оборудования и программного обеспечения для ГАС «Правосудие», только выделены деньги по госконтракту на эксплуатацию, гарантийный и негарантийный ремонт оборудования и поддержание программного обеспечения.

Человек и Закон

В Уголовно-процессуальном кодексе РФ есть статьи 259 и 260, касающиеся протокола судебного заседания. В них сказано, что технические средства протоколирования «могут быть использованы». То есть могут быть и не использованы. Принятие ФЦП по развитию судебной системы в 2006 году в общем-то обязало эту норму изменить (напомню: «Осуществление обязательной аудиозаписи судебного заседания»). Подчинились и изменили свою норму (а именно ст. 155 Арбитражно-процессуального кодекса) только арбитражные суды, причем еще в 2010 году. Кто мешал сделать это судам общей юрисдикции?

Анализ статьи 155 АПК РФ, касающейся порядка ведения протокола судебного заседания, публикуется в виде таблицы на сайте «Новой» — самые дотошные читатели могут сравнить ее старую редакцию (до реализации второй ФЦП) и новую (в редакции ФЗ от 27.07.2010 № 228-ФЗ, т.е. еще до окончания второй ФЦП). Пункт 6 статьи 155 теперь предусматривает, что «протоколирование судебного заседания с использованием средств аудиозаписи ведется непрерывно в ходе судебного заседания. Материальный носитель аудиозаписи приобщается к протоколу». В случае, если арбитражным судом проводится стенографическая запись, а также видеозапись судебного заседания, материальный носитель видеозаписи также приобщается к протоколу. «Лица, участвующие в деле, имеют право знакомиться с аудиозаписью судебного заседания и представлять замечания относительно полноты и правильности их составления в трехдневный срок после подписания соответствующего протокола. К замечаниям могут быть приложены материальные носители проведенной лицом, участвующим в деле, аудио- и (или) видеозаписи судебного заседания». Сравните это положение пункта 7 с тем, что говорила на семинаре председатель Мосгорсуда Ольга Егорова…

То есть ВАС РФ внес АПК необходимые изменения для реализации второй ФЦП в части аудиопротоколирования и, таким образом, выполнил ФЦП в полном объеме, а ВС РФ — нет, что и требовалось доказать. Мотивы невыполнения неизвестны.

Система аудипротоколирования, и даже трансляции заседаний, и хорошая база данных судебных решений создана в арбитражных судах. Арбитражники делали свою систему не в НИИ «Восток» (кстати, именно там изготавливали и ГАС «Выборы»), а в сколковской ООО «Центр речевых технологий». Оборудование, монтаж, поддержание выполняло ЗАО «Крок инкорпорейтед». Систему безопасности данных, содержащих гостайну, — ООО «Научно-технический центр ЕВРОАСС». Все данные, в том числе финансовые, можно получить в открытом доступе — в отличие от судов общей юрисдикции. Эти засекретили и обезопасили все свои финансовые данные гораздо круче, чем свою же базу судебных решений, — любой хакер при желании взломает эту базу и внесет любые веселые правки максимум за час.

Но это — к слову. Главное, что очень хотелось бы знать: вносил ли Верховный суд, обладающий, как и Высший арбитражный, правом законодательной инициативы, — законопроект об изменении норм судебного протоколирования? А именно об обязательной аудиофиксации судебного заседания? И почему, собственно, никакой обязательной аудиофиксации, как того требует вторая (уже выполненная) ФЦП, до сих пор нет? Хотя все технические возможности для этого есть — по отчетам, конечно…

Мария и Инна

Вообще-то это только начало истории. Так сказать, любовная прелюдия. Вся история — мягко говоря, халатности судебных деятелей даже не при реализации ФЦП, бог бы с ней, мы тут привыкшие, а при соблюдении основных конституционных принципов — еще впереди. Вряд ли мы найдем концы и ответим на вопрос, куда делись деньги, — если то, что должно быть установлено, на самом деле не установлено, или установлено так, что не работает. Да это и не так важно, когда речь идет об институте суда. Суда — как главного странообразующего фактора. А что мы видим? Мы видим предумышленное игнорирование постановлений правительства (которое тогда возглавлял премьер В.В. Путин) и требований Уголовно-процессуального кодекса. А также видим обман трудящихся.

На эту историю почти случайно натолкнулись две женщины из «Руси Сидящей». Одна — адвокат, вторая — зэчка.

Инна Бажибина — бухгалтер, которой волею судеб пришлось стать юристом. Четыре года назад она услышала свой приговор — 15 лет лишения свободы. Два года в тюрьме, второе дело, и еще один приговор был близок, покуда внезапно не обнаружилось, что никаких обвинений быть не может ни по первому делу, ни по второму: товарная контрабанда, в которой обвиняли мирного бухгалтера, была декриминализирована, и дела закрыли.

Но Инна многое поняла и многому научилась за это время. Тогда она впервые услышала, как в зале суда, стоя под российским флагом и гербом, человек в мантии сказал отчетливо: «Мне плевать на вас и на ваши записи». Человек в мантии имел в виду показания свидетелей, которые в судебном заседании говорили одно, а в протокол вошло совсем другое — иногда прямо противоположное. Инна и ее защита сами вели свои аудиозаписи заседания, но что до этого судье? Замечания, поданные на протокол судебных заседаний, человек в мантии не принял. Инна тогда не знала, как действовать.

Не смогла защитить самое дорогое — единственного ребенка — и адвокат Мария Серновец. Мария всегда хотела быть юристом: она — из таких, из верующих в правосудие. Еще совсем маленькой девочкой работала

в отделе по вопросам помилования аппарата Верховного Совета РСФСР. Потом в прокуратуре — переманили. Пришла в 1990-м, ушла в 1997-м. Из-за совести ушла: не давали расследовать махинации с квартирами для «афганцев». Кстати, примерно из-за таких вот афер, которые покрывала прокуратура, и наметилось сращивание прокуратуры с властью, ментами и судами: начинали с продуктовых заказов, потом поздравляли друг друга с праздниками, обмениваясь отжатыми подарками (конфискатом), потом решали квартирный вопрос, чтобы обеспечить работников, а потом понравилось, вошли во вкус.

В общем, ушла Мария в адвокаты. В те времена адвокат разыгрывал в суде шахматную партию, разговаривая с обвинением и судьей на одном, только им понятном языке. И от умения адвоката «играть в шахматы» многое зависело. Спустя лет десять ситуация изменилась: оказалось, что ты играешь в шахматы, а с тобой — в лапту, битой. К 2007 — 2008 году Мария вдруг поняла, что не может читать обвинения: там написана абракадабра. От этого нельзя защититься. Усилилась борьба «за палки», за статистику: в правоохранительных органах увеличился штат, стали «оправдывать бюджет» и объяснять свое присутствие в нем, свою нужность и необходимость. Оправдательный приговор стал означать, что несколько следователей и прокуроров работали зря, и судья уже не мог этого допустить.

Ведь почему так нагло и беспринципно ведут себя менты и прокуроры? Потому, что им позволяют так себя вести судьи.

Адвокат Мария Серновец сама попала в жернова: арестовали ее сына, 20-летнего мальчишку, при задержании жестоко избили. Он оказался не в том месте и не в то время: менты делили с наркоконтролем сферы влияния, он попал под раздачу. Суд признал его преступником спустя полтора года и дал 9 с половиной лет. В общем, теперь мы имеем дело с раненой тигрицей — причем очень умной и опытной.

В судебном процессе Мария столкнулась с тем, что знают все, в том числе, конечно, и она сама: протоколы судебного заседания сильно отличаются от того, что на самом деле было произнесено в зале суда.

Например, свидетель говорит: «Меня там не было». А в протоколе: «Я там был и все подтверждаю».

И Мария задумалась. Кое-что обнаружила и начала слать адвокатские запросы в разные суды России, в судебные департаменты, в Минэкономразвития.

С ответами из судов получилось прелесть что такое. Сначала председатели судов отвечали вразнобой: с нелепыми орфографическими и фактологическими ошибками, но с очевидным стремлением прикрыть себе одно мягкое место и не подставить начальство. Кузьминский суд Москвы ответил, что системы аудипротоколирования имеются, но не введены в эксплуатацию по техническим причинам. Преображенский суд — что после обращения Марии было проведено «оперативное совещание судей» и система будет поставлена, раз уж Марии это так интересно. Перовский суд — что протоколы судебных заседаний ведутся в соответствии с законом, а вопрос о наличии техсредств был просто проигнорирован. Судебный департамент при Верховном суде РФ ответил пространно, но загадочно: дескать, где-то оборудование есть, а где-то будет, но источник финансирования не назвал, ну и с нормативной базой беда: хотя чего проще, из коридора в коридор сходи в Верховный суд и узнай, что там с нормативной базой.

Мы полагаем, что в ближайшее время Судебный департамент сконцентрируется и начнет рассказывать нам, что ФЦП 2006 — 2011 годов и не предусматривала полного оборудования судов общей юрисдикции аудиопротоколированием, поскольку здания периферийных судов не позволяют укладывать кабельное хозяйство. Не верьте, это ерунда — просто почитайте эту самую ФЦП, она выложена в свободном доступе на сайте Минэкономразвития как выполненная, там все подробности.

Судейские занервничали и забегали, почувствовав ковровое бомбардирование запросами. И если первый ответ из Управления судебного департамента Москвы, например, пришел очень быстро (и там сообщалось, что все суды Москвы оборудованы системой аудиопротоколирования), то теперь, когда направлены уточняющие запросы, крупные судейские чиновники замолкли. А из районных судов стали приходить невразумительные ответы-близнецы, даже с одинаковыми ошибками. Почувствовалось единое руководство.

Которому мы и шлем свой пламенный привет от всей «Руси Сидящей», а также вопросы от редакции «Новой газеты».

Счетной палате на заметку

Три вопроса Судебному департаменту при Верховном суде РФ

1. Публикуя первый из материалов расследования «Руси Сидящей», «Новая газета» хотела бы получить внятный ответ на вопрос: предусматривала ли ФЦП «Развитие судебной системы России на 2007 — 2012 годы» полное обеспечение федеральных судов общей юрисдикции системами протоколирования и технической фиксации для «обязательного», как того требует программа, ведения аудиозаписи судебного заседания? Если да, то почему этого не случилось, хотя программа считается выполненной?

Минэкономразвития: 99% средств на Программу техоснащения судов — освоены

2. В ответе на запрос адвоката Серновец М.Н. от 30.10.2013 г. начальник Главного управления организационно-правового обеспечения деятельности судов Судебного департамента при ВС РФ Е.В. Голошумов со ссылкой на уже новую ФЦП — «Развитие судебной системы России на 2013 — 2020 годы» — сообщает, что «по итогам 2013 г. планируется поставить в суды 2500 комплектов аудиофиксации и протоколирования хода судебных заседаний», а «по итогам программы» (к 2020-му?Ред.) «предполагается оснастить 10 600 залов судебных заседаний федеральных судов общей юрисдикции — системами аудио-протоколирования…» и что (внимание!Ред.) «оснащение залов судебных заседаний районных судов города Москвы системами протоколирования осуществляется в плановом порядке». То есть все еще «осуществляется»? Тогда на какие средства, если прежняя программа «закрыта», а в новой — таковые не предусмотрены?

Программа «осуществляется» до 2020 года. Но тогда на какие средства она идет? (посмотреть PDF)

3. В том же ответе на запрос адвоката г-н Голошумов констатирует: «До настоящего времени законодателем не урегулирован вопрос обязательного аудиопротоколирования хода судебных заседаний, не внесены соответствующие изменения в процессуальное законодательство», хотя «необходимость закрепления обязательного ведения аудиозаписи судебного заседания» была предусмотрена еще прежней ФЦП — на 2007—2012 годы. То есть во всем виновата Госдума? А что сделано Верховным судом и Судебным департаментом при нем, чтобы такие изменения были внесены в Уголовно-процессуальный и Административно-процессуальный кодексы, как это произошло с Арбитражно-процессуальным кодексом РФ?

Самое свежее

Прекратить истерику?

«Фиксация того, что происходит в судебных процессах — и видео, и аудио, — полезна, и ввести в законодательство такую обязанность можно, но это наверняка будет связано с определенными бюджетными ограничениями», — сказал президент РФ Владимир Путин, выступая перед студентами юридических вузов 3 декабря.

По словам главы государства, российские суды еще не все технически оснащены в достаточной степени, чтобы можно было оперативно претворить эту идею в жизнь.

«К этому надо стремиться, идти к этому. Но это связано только с деньгами. А так, в целом, конечно, если дополнительные технические средства появляются, которые фиксируют определенные действия в ходе судебного процесса, в ходе следствия, — почему нет? Это всегда только на пользу. Вопрос только в деньгах», — цитирует президента агентство РАПСИ.

*Примечания

Анализ ст. 155 АПК РФ, касающейся порядка ведения протокола судебного заседания, — ее старой редакции (до реализации второй ФЦП) и новой (в редакции ФЗ от 27.07.2010 № 228-ФЗ, т.е. еще до окончания второй ФЦП). Красным отмечен текст внесенных изменений.

Статья 155. Протокол

(в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ)

Статья 155. Протокол (предыдущая редакция)

1. В ходе каждого судебного заседания арбитражного суда первой инстанции, а также при совершении отдельных процессуальных действий вне судебного заседания ведется протоколирование с использованием средств аудиозаписи и составляется протокол в письменной форме (далее также — протокол).

1. В ходе каждого судебного заседания арбитражного суда первой инстанции, а также при совершении отдельных процессуальных действий вне судебного заседания ведется протокол.

2. Протокол является дополнительным средством фиксирования следующих данных о ходе судебного заседания:

1) год, месяц, число и место проведения судебного заседания;

2) время начала и окончания судебного заседания;

3) наименование арбитражного суда, рассматривающего дело, состав суда;

4) наименование и номер дела;

5) сведения о предупреждении об уголовной ответственности переводчика за заведомо неправильный перевод, свидетелей за дачу заведомо ложных показаний и отказ от дачи показаний, эксперта за дачу заведомо ложного заключения;

6) устные заявления и ходатайства лиц, участвующих в деле, консультации специалистов;

(в ред. Федерального закона от 08.12.2011 N 422-ФЗ)

7) соглашения сторон по фактическим обстоятельствам дела и заявленным требованиям и возражениям;

8) определения, вынесенные судом без удаления из зала судебного заседания;

9) отметка об использовании средств аудиозаписи, систем видеоконференц-связи и (или) иных технических средств в ходе судебного заседания;

10) дата составления протокола.

В протоколе судебного заседания указываются:

1) год, месяц, число и место проведения судебного заседания;

2) время начала и окончания судебного заседания;

3) наименование арбитражного суда, рассматривающего дело, состав суда;

4) наименование и номер дела;

5) сведения о явке лиц, участвующих в деле, и иных участников арбитражного процесса; сведения о представленных суду и предъявленных для обозрения документах, удостоверяющих личность и подтверждающих надлежащие полномочия лиц, участвующих в деле, и их представителей;

6) сведения о разъяснении лицам, участвующим в деле, и иным участникам арбитражного процесса их процессуальных прав и обязанностей;

7) сведения о предупреждении об уголовной ответственности переводчика за заведомо неправильный перевод, свидетелей за дачу заведомо ложных показаний и отказ от дачи показаний, эксперта за дачу заведомо ложного заключения;

8) устные заявления и ходатайства лиц, участвующих в деле;

9) соглашения сторон по фактическим обстоятельствам дела и заявленным требованиям и возражениям;

10) объяснения лиц, участвующих в деле, показания свидетелей, пояснения экспертов по своим заключениям;

11) определения, вынесенные судом без удаления из зала судебного заседания;

12) результаты проведенных в судебном заседании осмотров и других действий по исследованию доказательств;

13) дата составления протокола.

В протоколе о совершении отдельного процессуального действия указываются также сведения, полученные в результате совершения этого процессуального действия.

3. В протоколе о совершении отдельного процессуального действия указываются также сведения, полученные в результате совершения этого процессуального действия.

3. Протокол ведет судья, рассматривающий дело, либо секретарь судебного заседания или помощник судьи.

4. Секретарь судебного заседания или помощник судьи составляет протокол и обеспечивает использование средств аудиозаписи и (или) иных технических средств в ходе судебного заседания.

4. Протокол составляется в письменной форме. Он может быть написан от руки, или напечатан на машинке, или составлен с использованием компьютера. Протокол подписывается председательствующим в судебном заседании и секретарем судебного заседания или помощником судьи, который вел протокол судебного заседания, не позднее следующего дня после дня окончания судебного заседания, а протокол о совершении отдельного процессуального действия — непосредственно после совершения отдельного процессуального действия.

5. Протокол может быть написан от руки или составлен с использованием технических средств. Протокол подписывается председательствующим в судебном заседании, секретарем судебного заседания или помощником судьи, который составлял протокол судебного заседания, не позднее следующего дня после дня окончания судебного заседания, а протокол о совершении отдельного процессуального действия — непосредственно после совершения отдельного процессуального действия.

5. В случае, если арбитражным судом проводится стенографическая запись, а также аудио- и (или) видеозапись судебного заседания, в протоколе, составленном в письменной форме, должны быть указаны сведения, предусмотренные пунктами 7, 8 и 11 части 2 настоящей статьи, а также сделана отметка об использовании технических средств записи судебного заседания. Материальные носители аудио- и видеозаписи приобщаются к протоколу судебного заседания.

6. Протоколирование судебного заседания с использованием средств аудиозаписи ведется непрерывно в ходе судебного заседания. Материальный носитель аудиозаписи приобщается к протоколу.

В случае, если арбитражным судом проводится стенографическая запись, а также видеозапись судебного заседания, в протоколе, составленном в письменной форме, должны быть указаны сведения, предусмотренные пунктами 5, 6, 8 и 9 части 2 настоящей статьи. Материальный носитель видеозаписи приобщается к протоколу.

6. Лица, участвующие в деле, имеют право знакомиться с протоколами судебного заседания и отдельных процессуальных действий и представлять замечания относительно полноты и правильности их составления в трехдневный срок после подписания соответствующего протокола. К замечаниям могут быть приложены материальные носители проведенной лицом, участвующим в деле, аудио- и (или) видеозаписи судебного заседания.

Замечания на протокол, представленные в арбитражный суд по истечении трехдневного срока, судом не рассматриваются и возвращаются лицу, представившему эти замечания.

7. Лица, участвующие в деле, имеют право знакомиться с аудиозаписью судебного заседания, протоколами судебного заседания и протоколами о совершении отдельных процессуальных действий и представлять замечания относительно полноты и правильности их составления в трехдневный срок после подписания соответствующего протокола. К замечаниям могут быть приложены материальные носители проведенной лицом, участвующим в деле, аудио- и (или) видеозаписи судебного заседания.

Замечания на протокол, представленные в арбитражный суд по истечении трехдневного срока, судом не рассматриваются и возвращаются лицу, представившему эти замечания.

7. О принятии или об отклонении замечаний на протокол арбитражный суд выносит определение не позднее следующего дня после дня поступления замечаний в суд. Замечания на протокол и определение суда приобщаются к протоколу.

8. О принятии или об отклонении замечаний на протокол арбитражный суд выносит определение не позднее следующего дня после дня поступления этих замечаний в суд. Замечания на протокол и определение суда приобщаются к протоколу.

8. По изложенному в письменной форме ходатайству лица, участвующего в деле, и за его счет может быть изготовлена копия протокола.

9. По изложенному в письменной форме ходатайству лица, участвующего в деле, и за его счет могут быть изготовлены копия протокола и (или) копия аудиозаписи судебного заседания.

То есть ВАС РФ внес необходимые изменения для реализации второй ФЦП в части аудиопротоколирования и, таким образом, выполнил ФЦП в полном объеме, а ВС РФ — нет, что и требовалось доказать. Мотивы невыполнения неизвестны.

www.novayagazeta.ru

Авторы: Мария Серновец

Информация о наличии в судах общей юрисдикции Москвы и в МГС систем аудио-, видеофиксации и протоколирования хода судебного заседания / 10.09.2014

Мария Серновец Уверена, что многие из моих коллег неоднократно задумывались над тем, почему столь велика разница между судопроизводством в судах общей юрисдикции и в арбитражных судах. Меня, например, такие мысли стали посещать лет 5-ть тому назад. Скажу честно, разницу в …

Вниманию «Клиентам» Перовского суда г.Москвы / 07.08.2014

Maria Sernovets Объявление: Оказываю юридическую помощь по уголовным делам на очень выгодных для клиента условиях в Перовском суде г. Москвы. Условия для клиента: Наличие желания и стремления бороться всеми законными способами за свои права. Комментарий: Взятки не ношу, Я — …

Мария Серновец: Призыв / 03.06.2014

Есть ли среди нас врачи диетологи (может быть других специальностей), которые могли бы проанализировать установленные минимальные нормы питания для осужденных. Уверена, что нельзя без потери здоровья жить и работать по таким нормам питания любому, тем более мужчине возрастом от 16 …

Возможно ли получить ответ от Голиковой? / 03.06.2014

Мария Серновец Опять о своем, о девечьем. В середине мая направила в Счетную палату Голиковой вот такое письмо. Как думаете, получу ли ответ по всем вопросам моего обращения? «Уважаемая Татьяна Алексеевна, в декабре 2013 г. на сайте Счетной Палаты был …

Нормативные акты по нормам питания и материально-бытового обслуживания для лиц, отбывающих наказание в колониях / 03.06.2014

Если кому интересно, это часть нормативных актов по нормам питания и материально-бытового обслуживания для лиц, отбывающих наказание в колониях

Адвокатские байки / 13.03.2014

Не далее как сегодня рассказал мне один коллега вот такую свежую историю. Вот что получила по поводу Нагатинского суда: 12.03.2014г. по гражданскому делу №2-694/2014 в Нагатинском районном суде г.Москвы в зале №202 мною было сделано заявление как представителем о необходимости …

Для административно задержанных / 13.03.2014

Для отстаивания своей позиции в суде необходимы доказательства со стороны защиты. Адвокат Мария Серновец предлагает обратиться к председателю Замоскворецкого суда и в Управление судебного департамента при ВС ФР по г.Москве. со следующим ходатайством. Председателю Замоскворецкого районного суда г.Москвы Никишиной Н.В. …

ПРОГРАММА ЗАВЕРШЕНА, ВОПРОСЫ ОСТАЛИСЬ / 07.03.2014

О наличии в судах общей юрисдикции Москвы и в Московском городском суде систем аудио-, видеофиксации и протоколирования хода судебного заседания Уверена, что многие из моих коллег задумывались над тем, почему столь велика разница между судопроизводством в судах общей юрисдикции и …

Сделать пожертвование

В условиях экономического кризиса те, кто вчера жили в достатке, сегодня становятся бедными. А бедные становятся нищими. Особенно это касается семей, в которых кормилец оказался за решеткой. Им в первую очередь нужна Ваша помощь

«Русь Сидящая» — проект Благотворительного фонда помощи осужденным и их семьям, в рамках которого мы собираем средства и помогаем тем, кто пострадал от российского правосудия, проводим правовой ликбез и профессиональную экспертизу уголовных дел.

7 мая 2018 года Минюст РФ внес Благотворительный фонд помощи осужденным и их семьям в реестр «некоммерческих организаций, выполняющих функцию иностранного агента»

Благотворительный фонд помощи осужденным и их семьям
ИНН 7728212532

115172, Москва, Новоспасский пер., дом 3, корпус 2
[email protected]

630004, г. Новосибирск, ул. Вокзальная магистраль, дом 1, офис 41 150001, г.

г. Ярославль, Коровницкий переулок, дом 18, помещения 38-39 191025,

zekovnet.ru

Техника палки и шитья. Какими приемами фальсифицируют уголовные дела

Как оперативники и следователи фабрикуют доказательства, чтобы передать дело в суд, а в суде получить логическое завершение фальсификаций — обвинительный приговор? Об этом Зое Световой рассказала адвокат Мария Серновец

На каком этапе следствие чаще всего начинает фальсифицировать доказательства?

— Во-первых, хочу сразу оговориться. К фальсифицированным я отношу такие дела, обвинение по которым построено на так называемых доносах — субъективном мнении кого-либо о якобы имевшем место преступлении; дела, в которых придумываются, подделываются доказательства, чтобы привлечь кого-нибудь (виновного или нет) к уголовной ответственности. Есть и другие способы фальсификаций, но вышеназванные, на мой взгляд, стали в последнее время самыми распространенными. Говоря на бытовом языке, доказательства придумываются, а на юридическом — используются недопустимые доказательства, то есть те, которые в силу закона не могут быть положены в основу обвинительного приговора. Некоторым из этих доказательств придается видимость законности, другие же банально подделывают, указывают в них придуманные сведения. Такие документы бережно охраняют от проверки, защита не имеет законных прав и возможности получить и представить суду свидетельства подделок. Для этого нужны содействие следствия, прокурора и суда, которым это не выгодно.

Сторожевой контроль в действии

Так вот, отвечая на ваш вопрос, поясняю, что дела могут подделываться на самом начальном этапе, — и даже до возбуждения уголовного дела. Способы таких фальсификаций, как показала практика, разные. Все зависит от категории дел.

В качестве примера возьму дела по «насильственным составам», а также грабежи, разбои, кражи и т.п. Такие дела нужны для отчетности, но законными способами раскрываются тяжело. В этих делах важно получить и закрепить «нужные» показания, именно они затем станут первоначальными, а возможно — и единственными доказательствами по делу. Для этого используются различные системы баз данных полиции, и сторожевой контроль, о котором я уже рассказывала.

Я продолжаю заниматься этим вопросом. Несмотря на то, что официальные органы (Минюст, МВД) на мои запросы дали ответы, что никакого сторожевого контроля не существует в результате принятия общих мер по выполнению одного из постановлений ЕСПЧ, оперативные сотрудники, объясняя обстоятельства чудесного появления моих клиентов в помещениях полиции, ссылаются — как на законное основание этого — именно на сторожевой контроль.

Как это происходит?

— Если у оперативных сотрудников есть интерес к тому или иному человеку, а у них нет законных оснований пригласить его к себе или понятно, что этот человек придет с адвокатом, а с человеком надо «серьезно» поговорить без посторонних, тогда на помощь приходит этот самый контроль, включая и другие базы учетов полиции и иных структур. Эти базы — неконтролируемые, непроверяемые, безнадзорные: в этом вся проблема, именно она порождает незаконность и возможность беспрепятственного нарушения прав граждан. Сам факт существования таких баз, которые используются для решения оперативных целей и задач, никакого криминала не несет, если выполнены требования статьи 15 Конституции, то есть акты прошли регистрацию в установленном законом порядке и опубликованы.

На интересующего их человека или на принадлежащее ему транспортное средство выставляется сторожевой контроль (я применяю обобщенный термин к базам полиции). С помощью камер слежения (речь идет о Москве) можно узнать маршрут передвижения человека, связаться с сотрудниками ГИБДД. Транспортное средство задерживается вместе с водителем — и того и другого доставляют в ближайшее отделение полиции или вызывают инициатору розыска, каковыми являются оперативные сотрудники. И с этого момента человек пропадает. С таким же успехом человек может пропасть на вокзале, в аэропорту, в метро и других местах. Официально он не задержан, поэтому сведений о нем как о задержанном нет ни в одной сводке. Но человека нет: он не появляется там, где планировал быть, родственники нигде и никогда не могут его найти, телефон его не отвечает или выключен, связь с внешним миром потеряна. В это время его доставляют в любое отделение полиции, куда никто просто так пройти не сможет. Там его «обрабатывают», на него оказывают психологическое, а иногда и физическое давление. На сутки он может быть лишен еды, питья, возможности спать, под угрозами или путем шантажа начинают с ним разговаривать и объяснять, какие показания он должен дать. Незаконным образом у него берут отпечатки пальцев, образцы для проведения генетической или иной биологической экспертизы и т.п. Бывает, что человек не выдерживает, желая «отмучиться», дает согласие на получение от него оперативными сотрудниками объяснений. Физическое состояние человека уже не дает ему возможности контролировать происходящее, вчитываться или читать написанное с его слов, и это позволяет оперативным сотрудникам составить от его имени нужное им объяснение. Впоследствии содержание этого объяснения плавно перетекает в протокол допроса свидетеля. Так при наличии нужных объяснений человек из горячих рук оперативных сотрудников попадает в руки следователя. И совершенно не обязательно, что его будут допрашивать процессуально, — просто оперативные сотрудники передадут следователю флешку с этой записью, а тот все это перепишет. А потом те же оперативные сотрудники заставят задержанного подписаться и под протоколом, убеждая: «Ты уже дал показания, у нас все записано» и т.п. Но это будет уже протокол следственных действий. Причем находясь 20 или 24 часа под психологическим воздействием, человек уже не понимает, что он подписывает. Ему не до тех прав, которые у него имеются; у него нет возможности никого известить, где он находится.

Таким образом включается механизм фальсификаций. Опираясь на свою личную практику, могу сказать, что речь идет не о единичных случаях, а о системе.

Партизанские игры

Как можно с этой системой бороться?

— Только юридическими способами. Мы живем в такое время, что каждый человек должен понимать: в любой момент он может чем-то заинтересовать сотрудников, и не факт, что этот интерес обязательно будет связан с какими-то правонарушениями с его стороны. Поэтому надо готовиться. И обязательно должен быть адвокат. Что бы с вами ни произошло, вы должны настаивать на том, чтобы на всех следственных и иных действиях с вами присутствовал адвокат. Пока же его нет, следует играть в «партизанские игры»: не вступать ни в какие диалоги с сотрудниками правоохранительных органов, несмотря ни на какие увещевания и обещания, пока это общение не перейдет в официальное русло. А на всех бумагах, попадающих в ваши руки, писать, как вы оказались среди полицейских, как были задержаны, доставлены и т.п.

Не все знают, что оперативный сотрудник, даже имеющий удостоверение и табельное оружие, процессуально в деле никак не участвует. Он может участвовать только в одном случае: если создана оперативная группа и там записана его фамилия. Поэтому, если какой-то оперативный сотрудник говорит, что он такой-то, и просит к нему пройти, надо проверить его удостоверите и спросить, на каком основании тот действует, есть ли у него документ, подтверждающий его участие в расследовании дела.

Второе — работа адвоката. Это юридическая работа. Простые граждане должны понимать, что, как только была ограничена их свобода, и они лишены возможности самостоятельно передвигаться в нужном им направлении, они считаются задержанными. Распространенная схема: человека задерживают при непонятных обстоятельствах, выбивают из него показания в виде объяснения, потом человека передают следователю, тот закрепляет его показания процессуально как свидетеля, хотя он фактически является подозреваемым с иным набором прав. После того как допрашиваемый расписался за свои показания как свидетель, он тут же становится подозреваемым. И когда потом он приходит в суд и начинает рассказывать душещипательную историю о том, как из него выбивали показания, эта история в суде уже никого не волнует, в ответ он, как правило, слышит: «Вот раньше вы давали показания как свидетель, вы расписывались, вас предупреждали об уголовной ответственности и вы ничего не говорили о том, как вас мучили и пытали. Значит, сейчас, рассказывая об этом, вы врете. Поэтому я вам не верю, а верю вашим показаниям, которые вы давали как свидетель.

Значит ли это, что не стоит давать показания в качестве свидетеля без адвоката?

— У меня здесь достаточно жесткая позиция, как и у моих коллег: никакие показания в нынешних условиях нельзя давать без адвоката. Я понимаю, что адвокат — это дорогое удовольствие. Хороший адвокат — удовольствие не только дорогое, но и редкое. Люди должны понять, что если они таким хитрым способом попали в руки правоохранительных органов, то как только им не дают пойти, куда они хотят, они считаются задержанными, а это значит, что они — подозреваемые. Подозреваемый — это человек, у которого есть уже совсем иной набор процессуальных прав. Поэтому когда вас допрашивают, читайте, как называются документы, в качестве кого вас допрашивают: в качестве свидетеля или подозреваемого — обвиняемого. Если вас допрашивают как свидетеля, вы должны объяснить, что вы себя считаете подозреваемым, и рассказать, при каких обстоятельствах вы попали к следователю или к оперативнику в полицию. Вы должны описать: вы в такое то время были задержаны, насильственно доставлены, вас долгое время держали, что-то от вас требовали. И в объяснении расписать последние часы своей жизни в присутствии сотрудников полиции. Это как раз доказательства того, что были нарушены фундаментальные требования Конституции и статьи 5 Конвенции по правам человека и всех решений Европейского суда, которые регламентируют факт задержания человека в том или ином статусе. Если этого не делается, тогда речь идет о первом этапе последовательной фальсификации уголовного дела, доказать которую в суде невозможно, потому что функционеры от суда закрывают на все это глаза. Их интерес в том, чтобы довести цикл палочной системы до логического конца: до обвинительного приговора. В наше время обвинительный приговор основан на показаниях задержанного, данных им в качестве свидетеля, а все остальные его показания не будут приниматься во внимание. К этим сомнительным показаниям могут быть добавлены еще показания понятых, которые, как правило, являются штатными или внештатными сотрудниками полиции. Они напишут, что человека задерживали в их присутствии, и задержание было законным. И никто словом не обмолвится о том, что оформлено задержание было спустя несколько часов после фактического задержания. Это тоже обычная история.

А что происходит дальше?

— А дальше все легко. Идет как по накатанной. И даже когда задержанный понимает, что в отношении него происходит что-то не то, и он отказывается подписать документ, те же самые понятые говорят, что он в их присутствии отказался. Производится личный обыск, досмотр вещей, приглашаются эксперты для осмотра машины. Опять же, на стадии такого задержания у человека совершенно незаконно откатывают пальчики, совершенно незаконно у него берут анализ на проведение генетической экспертизы. Список незаконных действий можно продолжать и продолжать. И все это документальное фиксирование происходит еще до возбуждения уголовного дела, что незаконно. Если мы говорим о законе, то механизм получения этих доказательств тоже является фальсификацией, потому что получен в обход установленного процесса.

Затем набор документов, полученных таким незаконным образом, разбухает до томов уголовных дел, чтобы сегодня можно было осудить человека на 8 лет, 10 лет и т.д. Такие доказательства не несут в себе свидетельств виновности человека, а говорят только об установлении фактов. Например, эксперт говорит, что человек был убит таким-то способом: но это не значит, что убил его обвиняемый.

Опознание как спектакль

А если человек не дает показаний? Как тогда фальсифицируют дело?

— Тогда потерпевшего заставляют «вспомнить» или очень коротко описать, что человек, очень похожий на задержанного, совершил в отношении него преступление. Представьте себе ситуацию: задерживают человека восточной национальности, и следствию очень хочется получить доказательства, что этот человек — именно тот, кто совершил преступление в отношении конкретного потерпевшего. А потерпевший особенно не уверен, но он точно знает, что злоумышленник был восточной наружности. Тогда приглашаются два русских человека, на фоне которых задержанный с восточной внешностью однозначно узнается потерпевшим. Или, например, задержанного просят переобуться в тапочки. И во время опознания один стоит в тапочках, а два других — в обуви по сезону. Или потерпевшему говорят: твой будет обут в кроссовках такого-то цвета. Или в кабинет приводят задержанного уже в наручниках. Механизм опознания, который процессуально закреплен и строго выполнялся в советское время, сейчас нивелирован: потерпевший уже заранее знает, кого он должен опознать. Я наблюдала, как опознание проводят в СИЗО. Есть у вас какие-нибудь сомнения, по каким признакам будет опознан обвиняемый?

Какой следующий этап фальсификации?

— После того, как обвиняемый с адвокатами ознакомится с материалами дела, оно передается в прокуратуру для утверждения обвинительного заключения. В моей практике были случаи, когда после изучения дела в прокуратуре материалы дела заменялись или менялись. Следователь ознакомил меня с делом, после того, как закончил расследование по делу, дело поступило прокурору, а в суде я ознакомилась почти с другим делом. Как вы думаете, кто принимал участие в такой фальсификации дела на стадии подписания обвинительного заключения?

Исправление ошибок

Как, попадая в прокуратуру для утверждения обвинения, могут меняться материалы дела?

— Например, какие-то действия проводились без понятых, где их участие обязательно. И тогда в деле задним числом появляются данные о том, что понятые якобы присутствовали. У меня же есть права и правила: я знакомлюсь со всем делом — от корки до корки, фотографирую его, распечатываю. И когда дело поступает в суд, я прихожу и сравниваю, поступило ли оно в суд в том виде, в котором я его видела, либо в каком-то ином виде. Когда же я представляю в суд фотокопии, которые я сделала до того, как дело ушло в прокуратуру для утверждения, суд говорит: не знаю, откуда вы взяли эти фотокопии. И не обращает внимания на исправления в материалах дела, которые сделаны после окончания следствия. Бывает так, что прокурорский работник, просматривая дело, помогает следствию, делает из недопустимых доказательств доказательства допустимые.

И в суд поступает дело с помарками?

— Да, в материалах дела, например, в протоколах допросов, протоколах осмотра меняются даты, фамилии. В последнее время я не видела ни одного дела, которое соответствовало тому, с которым я ознакомилась до его передачи в прокуратуру.

На этом фальсификации заканчиваются?

— Нет. Они продолжаются. Речь о любимом мною протоколе судебного заседания, который, как правило, в моих делах абсолютно не соответствует сказанному в суде и полностью дублирует обвинительное заключение. При этом раньше, когда апелляционная инстанция обращала внимание на идентичность приговора, обвинительного заключения и протокола, бывали случаи отмены приговора. В моей практике был и другой случай: когда я представила в апелляционную инстанцию заключение лингвистов о том, что приговор и протоколы суда, списаны с обвинительного заключения с теми же самыми ошибками, с которыми его когда-то написал следователь. И что же? Апелляционная коллегия посмеялась и оставила приговор в силе. Сейчас я заканчиваю написание жалобы в Страсбург, где представляю доказательства того, что стенограмма процесса, которую я вела и представила в суд, свидетельствует, что того, что написано в протоколе, в действительности в суде не было. Показания свидетелей на суде до такой степени отличались от того, что состряпал следователь в процессе расследования, что суд должен был оправдать обвиняемого. Но сейчас можно и нужно сажать, кто же будет оправдывать, поэтому и возникла необходимость подогнать протокол суда, а потом и приговор, под обвинительное заключение. Такие действия уголовно наказуемые, но кто посадит суд?

Процесс без записи

15 сентября прошлого года вступил в действие Кодекс административного судопроизводства, который обязывает суд вести запись процессов в официальном порядке. Почему этого не делается во всех судах?

— Да, это так. Норма носит императивный, обязательный характер, но, например, судья Смолина из Таганского суда, несмотря на такое требование закона, отказывает в ведении судом аудиозаписи. Причины — отсутствие технической возможности. А между тем, с конца 2012 года в Таганском суде таких залов четыре, да и ее зал, 301-й, увешан микрофонами и камерами наблюдения.

В московских районных судах еще к концу 2012 года было оборудовано минимум четыре-пять залов, а в Мосгорсуде все залы были снабжены специальным оборудованием для проведения аудиофиксации. Но суды отказываются вести аудиопротоколирование судебных заседаний официально. Почему?

— На мой взгляд, этому есть только одно объяснение, оно очевидно и понятно без слов. Система должна оправдывать необходимость своих карательных функций, показывать свою нужность, работоспособность. Ведение аудиопротоколирования — это же сбор доказательств незаконности, фальсификаций, нарушений, доказательства для ЕСПЧ, других международных инстанций и органов.

А защита может вести аудиозапись?

— Да, может, у судей нет полномочий это запретить. Но они не приобщают аудиозапись процесса, которую ведут защитники. И доказательством в суде эта аудиозапись не будет являться. Это замкнутый круг.

www.openrussia.org

Это интересно:

  • Штраф при езде без доверенности Есть ли административный штраф за езду без доверенности? До первого января 2013 года штраф за езду без доверенности составлял 100 рублей, также предусматривалась транспортировка автомобиля на штрафплощадку. Однако, еще летом прошлого […]
  • Страхование правило 100 Страхование квартиры: практичные советы по поводу того, как правильно заключить договор с компанией, чтобы на 100% получить деньги Неприятности с квартирой, как водится, случаются неожиданно, и чтобы справиться с ними нужны немалые […]
  • Закон о норме часов в месяц График 2/2 с продолжительностью смены 12 часов нарушает право работника на отдых К такому выводу пришли эксперты службы Правового консалтинга ГАРАНТ, объяснив это следующим. По общему правилу режим рабочего времени устанавливает […]
  • Изменения графика работы по инициативе работника заявление образец Образец заявления на изменение графика работы Обычно у каждого работника предприятия есть собственный график работы. В нем указано, сколько времени человек должен находиться на своем законном месте. Иногда случаются ситуации, когда у […]
  • Нотариусы безенчук Нотариусы безенчук Нотариальная Палата Самарской области Абсатдарова Эвелина РамильевнаТелефон: 8-927-744-00-24 Адрес: 446840, с. Челно-Вершины, пер., Солнечный, 11 Альферович Татьяна АлександровнаТелефон: (846)279-49-76 Адрес: […]
  • Источник транспортного налога В Госдуму внесен законопроект об отмене транспортного налога Документ подготовлен группой депутатов нижней палаты парламента во главе с Сергеем Мироновым. Законопроектом 1 предлагается признать утратившей силу главу 28 "Транспортный […]