Смысл споров Павла Петровича и Базарова и основная идея романа Тургенева «Отцы и дети»

В романе «Отцы и дети» И.С. Тургенев блестяще сумел раскрыть одну из сторон русской действительности своего времени. Важнейшим историческим явлением этой поры была борьба двух направлений, стремящихся улучшить общество – либералов и демократов. Таким образом, писатель рассказывает о конфликте общественном, мировоззренческом, а не только о столкновении молодых людей и их отцов. Эти противоречия и послужили исторической основой романа.

В тот период в России наметились два возможных пути общественного развития. И Тургенев точно воспроизводит и ярко передает споры «отцов» и «детей» как представителей двух культур – старой, уходящей дворянской и новой, демократической.

Показательно, что действие романа ведет Базаров. Это отражает смену обстановки в русской общественной жизни 60-х годов, где центральной фигурой становится разночинец-демократ.

В конфликте и сюжетных ситуациях «Отцов и детей» отразилась и другая особенность времени – обострение классовой борьбы в стране, отмеченное решительным размежеванием либерализма и демократизма в русском общественном движении.

Основной причиной столкновений либералов и демократов в романе в лице Павла Петровича и Базарова была их противоположность во всем: в политических взглядах, жизненных представлениях, духовных идеалах. Внешне это подчеркивается даже в описании внешнего облика персонажей – одежде, прическе, манере поведения. Так, Базаров представляется читателю как «человек высокого роста, в длинном балахоне с кистями» с «обнаженными красными руками». В противоположность ему Павел Петрович описывается как «изящный и породистый» барин, который «сохранил юношескую стройность и то стремление вверх, прочь от земли, которое большею частью исчезает после двадцатых годов». У него «красивые руки с длинными розовыми ногтями».

Однако за холеным внешним обликом Павла Петровича Кирсанова скрываются духовная пустота и эгоистическое равнодушие. У Базарова же в глазах светились ум и воля, что гораздо более привлекательная черта даже и во внешнем облике человека, чем простая красивость.

«Английский стиль» Павла Петровича несовместим с демократизмом обращения, грубоватой откровенностью Евгения Базарова. У них совершенно разные мировоззрение и подход к жизни. Это проявляется даже в речи персонажей.

Так, манера речи Базарова лишена каких-либо условностей. Поражает своей простотой, резкостью суждений, прямотой выражения. В ней нет никаких украшательств, подчеркнуто вежливых оборотов. Язык Павла Петровича, напротив, отражает стиль поведения аристократа, великолепно владеющего французским, любящего изысканные, нередко переходящие в манерность выражения и обороты. На фоне базаровского языка речь Павла Петровича кажется старомодной, архаичной. Все это порождало разногласия между героями.

Споры велись вокруг самых разных вопросов, волновавших мыслящих людей 60-х годов: об отношении к аристократии, к дворянскому культурному наследию, об искусстве и науке, о нравственных принципах и авторитетах, о воспитании, общественном долге… Они касались даже религии и Бога.

Базаров выступает против отживших авторитетов, против эгоистической «барской» культуры. Он – за разумные действия, разрушающие отжившие идеалы, за активное вмешательство в несовершенную жизнь. Кирсанов же отстраняется от действенной жизни и живет в мире своих «принсипов» и надуманных переживаний.

Таким образом, смысл жизни Павла Петровича и Базарова резко противоположны. Однако истина ускользает от обеих спорящих сторон – и тот, и другой герой впадают в крайности.

Павел Петрович – убежденный противник материализма, который, по его мнению, «всегда оказывался несостоятельным». Базаров же не признает ничего, не имеющего практического применения, называя это «романтизмом, чепухой, гнилью, художеством». Павел Петрович преклоняется перед принципами, принимая их на веру безо всяких сомнений; они для него – непреложная истина. Нигилист Базаров разрушает все принципы без исключения. В первом мы замечаем закоснелость и эгоизм, во втором – нетерпимость и заносчивость.

Таким образом, герои не находят истину, потому что не стремятся к ней, испытывая неприязнь друг к другу. Поэтому оба они не вполне справедливы в своих оценках. В их репликах чувствуется какая-то неискренность, фальшь.

В душе Базарова есть чувства, которые он скрывает от окружающих. Например, когда речь заходит об искусстве, герою изменяет хваленая уравновешенность, он прибегает к откровенной грубости: «Искусство наживать деньги или нет более геморроя». Начинает казаться, что искусство все же имеет власть над душой нигилиста, «Базаров завирается в своем отрицании» (Д.И. Писарев).

Смерть играет огромную роль в понимании его образа. С приближением конца герою уже незачем скрывать свои истинные чувства, однако главному Базаров не изменяет, «нигилист остается верен себе до последней капли» (Д.И. Писарев).

Неискренен с самим собой и противник Базарова, Павел Петрович. Разыгрывая перед всеми самоуверенного аристократа, внутри он остается слабым, одиноким и несчастным человеком, в чем боится признаться даже самому себе.

Однако, доказав, что и Базаров, и Кирсанов не правы, мы испытываем симпатию к нигилисту. Нам импонируют его критическая настроенность к дворянской интеллигенции, его ум и научное мышление, его стремление к практической деятельности, его честность и правдивость. Сама идея переделать мир, душу человека. вдохнуть в нее живую энергию дерзаний не может не волновать современного читателя.

Павел Петрович – человек прошлого, его образ раскрывает обреченность дворянской интеллигенции, воспитывавшейся в обстановке барской усадьбы и аристократических салонов 30–40-х годов. В неизменных идейных победах Базарова над Павлом Петровичем сам Тургенев видел, как он писал Герцену, «торжество демократизма над аристократизмом».

school-essay.ru

Спор Базарова и Павла Петровича. О чем спорит Базаров и Павел Петрович?

В романе Александра Сергеевича Тургенева можно найти примеры самых разных взаимоотношений между героями: романтических, платонических, семейных, дружеских и враждебных. Евгений Базаров является личностью весьма неоднозначной, вызывающей любовь одних и ненависть других. Его взаимоотношения с Павлом Петровичем, дядей Аркадия (Аркадий — друг Евгения, пригласивший его погостить в семейной усадьбе Кирсановых на время каникул) являются особенно интересными, поскольку эти, казалось бы, полные противоположности не так уж однозначно антагонистичны.

Спор Базарова и Павла Петровича раскрывает новые грани личности каждого. Подробно об особенностях характеров двух героев и их взаимоотношениях читайте в данной статье.

Павел Петрович: гордый военный

В Павле Петровиче с первого взгляда угадывается гордый человек. Даже его костюм отражает это. Когда герой впервые появляется перед читателем, рассказчик отмечает, что у него были длинные аккуратные ногти, что, хотя он уже немолод, все же остается привлекательным мужчиной, и что Павел Петрович держится с неизменной аристократической элегантностью. А как интересны споры между Базаровым и Павлом Петровичем! «Таблица» их взаимоотношений включает в себя противопоставления даже по внешнему облику.

О чем спорит Базаров и Павел Петрович?

В то время как рассказчик замечает эти бросающиеся в глаза детали, Базаров сразу же угадывает в Павле Петровиче человека, который слишком много о себе возомнил. В глазах Евгения Васильевича его гордыня необоснованна и абсурдна. Спор Базарова и Павла Петровича, их противостояние, таким образом, начинается с самого знакомства персонажей.

Когда мы узнаем немного больше о прошлом этого отставного военного, мы начинаем лучше понимать, почему он ведет себя таким образом. Этот военный был любимым сыном генерала Кирсанова и, в противоположность своему брату Николаю, всегда был человеком действия. К двадцати семи годам Петр Петрович уже являлся капитаном в русской армии. Он знал, как держать себя в высшем обществе, и пользовался популярностью у женщин. Таким образом, Павел Петрович с юных лет привык к уважению и восхищению.

Грубому молодому Базарову с самого начала было суждено стать антагонистом этого человека. Их объединяло крайнее тщеславие, и, даже не принимая во внимание тот факт, что мнения двух героев во всем расходились, каждый видел для себя угрозу в образе другого. С точки зрения Базарова, Павел Петрович — гордый старик, в которого он сам однажды может превратиться. В глазах аристократа молодой человек был надменным выскочкой, еще не заработавшим право быть настолько самоуверенным. Еще до того, как Павел Петрович узнал что-либо о Базарове, он начал его недолюбливать из-за неряшливого внешнего вида и слишком длинных волос.

После того как Аркадий обнаружил, что Базаров — нигилист, и сообщил об этом дяде, у Павла Петровича появляется зацепка, которую можно использовать в оправдание своей неприязни к гостю. Племянник пытается спорить, говоря о том, что нигилист — это тот, кто критически оценивает все вещи, но Павел Петрович отвергает эту философию как новую причуду молодых людей, которые не признают никаких авторитетов.

Он сопоставляет такой образ мысли с неудачными примерами из истории, в частности с идеями сторонников гегелевской логики, и с манерой знатока говорит Аркадию: «Посмотрим, как вы будете существовать в пустоте, в безвоздушном пространстве». Павел взывает к своему опыту и мудрости и говорит так, как будто он уже заранее знает, что нигилизм — глубоко порочная философия молодежи.

Спор о принципах. Взгляды Базарова и Павла Петровича Кирсанова

Когда Павел Петрович вовлекает Базарова в спор, он апеллирует к английской системе ценностей. Главная мысль этого аристократа: «. что без чувства собственного достоинства, без уважения к самому себе, — а в аристократе эти чувства развиты, — нет никакого прочного основания общественному. bien public, общественному зданию». Таким образом, отставной военный связывает чувство собственного достоинства с аристократическими ценностями, постепенно развивая эту мысль. Так продолжается спор Базарова и Павла Петровича.

С другой стороны, в дискуссии он постепенно переходит к абсурдности существования тех, у кого нет принципов, и преподносит противнику целый набор принципов из высшего общества, которые считает неоспоримыми. Хотя Павел Петрович, возможно, и стал бы это отрицать, для него все же важно не просто наличие или отсутствие ценностей как таковое. Важнее наличие или отсутствие именно аристократических ценностей. Вот о чем спорит Базаров и Павел Петрович.

По мере развития сюжета отчетливо вырисовываются как недостатки, так и достоинства этого аристократа. Его военная гордость заставляет бросить вызов в виде дуэли Базарову, которая заканчивается для Павла Петровича полным фиаско.

Дело не только в том, что старый аристократ получает ранение, но и в том, что ему пришлось объяснять каждому, что это была его вина.

Однако утверждение военного о том, что человек не может жить без ценностей, и его чувство самоуважения все же в конечном счете оправдывают себя. Мы узнаем это главным образом по той изоляции и путанице, к которой приводят Базарова попытки найти свое место в мире. Аркадий, который не был наделен столь сильной волей, но вместе с тем не был столь предан традиционным ценностям, устраивает свою жизнь вполне счастливо. Почти не помня себя, Евгений следует по пути отставного военного и запутывается в своей неудавшейся любви. Спор Базарова и Павла Петровича представляется в этот момент несколько абсурдным, ведь жизненные линии героев и их поведение оказываются столь похожи.

История Павла Петровича

Когда Базаров начинает смеяться над Павлом Петровичем, Аркадий решает рассказать ему историю своего дяди, в надежде что этот рассказ вызовет в его друге сочувствие. Мы узнаем, что в жизни Павла Петровича большую роль сыграла неудачная любовь. Он по уши влюбился в таинственную женщину по имени Княгиня Р. Павел Петрович ухаживал за ней и после того, как добился, его одержимость княгиней лишь возросла.

Отвергнутый любовник

Когда его возлюбленная сбежала от Павла и своей семьи, Павел подал в отставку и последовал за ней. Он стыдился своего поведения, но ее образ слишком запал Павлу Петровичу в душу, и он не мог выбросить его из головы. Неясно, чем именно привлекла военного княгиня Р. Возможно, своей таинственностью, тем, что ее невозможно было полностью понять или завоевать.

В Бадене Павлу Петровичу удалось встретиться с ней, но через несколько месяцев княгиня сбежала снова. После этого он вернулся в Россию и делал все возможное, чтобы играть свою прежнюю роль в обществе, хотя и делал это без прежнего энтузиазма. После того как Павел Петрович услышал о том, что княгиня умерла в Париже в состоянии, близком к безумию, он постепенно утратил интерес к жизни и перестал что-либо предпринимать.

Ирония судьбы

Базарову не понравилась эта история. Он считал, что это не по-мужски — сдаваться после того, как потерпел поражение на любовном фронте, и высказал предположение, что Павел проводит остаток своих дней, поучая молодежь, а со своей собственной жизнью не может ничего сделать путного.

По злой иронии судьбы Базаров впоследствии, подобно бывшему военному, становится одержим Анной Сергеевной и не может справиться с этим чувством и принять тот факт, что его отвергли.

Однако на этом не прекращаются споры Базарова с Павлом Петровичем. Кто же прав?

Скрытые мотивы

Когда мы встречаем Павла Петровича, рассказчик описывает его так: «Одинокий холостяк, вступал в то смутное, сумеречное время, время сожалений, похожих на надежды, и надежд, похожих на сожаления, когда молодость прошла, а старость еще не настала». Смутное чувство отчаяния, владевшее героем, может объяснить многие из его поступков. Оно также объясняет и то, почему он так отчаянно цеплялся за свою гордость и свою семью, поскольку больше не за что было цепляться.

По мере развития сюжета нам открывается и более мягкая сторона пожилого аристократа. Базаров и Павел Петрович, спор между которыми никогда не прекращался, безусловно, были врагами. Однако настоящей причиной его дуэли с Базаровым было то, что он хотел защитить честь своего брата, а не собственную. Его последним желанием было, чтобы Николай женился на Фенечке и был счастлив.

Хотя Павел не способен был достичь собственного счастья, он пытается сделать счастливыми окружающих. Герой живет жизнью брата, но все же не может забыть предательство княгини Р. и стать счастливым. Он не выбирает быть несчастным, он просто не может иначе.

Притягательность Базарова

Сила и слабость позиции Базарова в споре с Павлом Петровичем присутствуют одновременно. Легко осуждать Евгения. Он думает, что он лучше всех. Он груб. Евгений не признает ни одной из тех вещей, которые наполняют нашу жизнь смыслом (любовь, например). Споры Базарова с Павлом Петровичем вызывают иногда недоумение. Временами Евгений настолько упрям, что совершенно неспособен признать собственную неправоту. И все же.

Базаров вдохновляет. Впервые мы видим его восхищенными глазами Аркадия, а позже узнаем, что его друг является лишь одним из его учеников. Как только эти двое отдаляются друг от друга, мы начинаем видеть Базарова в более объективном свете, видеть в нем прирожденного лидера. Он является властной, исполненной достоинства личностью. Когда Евгений Васильевич говорит Павлу Петровичу: «В теперешнее время полезнее всего отрицание — мы отрицаем», читатель не может не поддаться силе этих слов и этой личности.

Очень подробно эта тема в споре Евгения Базарова с Павлом Петровичем рассматривается. Темы их споров невозможно охватить в одной статье. Рекомендуем обратиться к первоисточнику для более глубокого понимания. Линии споров между Евгением Базаровым и Павлом Кирсановым, таким образом, можно продолжить.

Финальная сцена

Сам Тургенев восхищался сильной, почти магнетической личностью Базарова. Он признался, что плакал, когда описывал сцену смерти Евгения Васильевича. Характер Базарова полностью раскрывается в этой финальной сцене. Он не просто надменный молодой выскочка. Этот человек был действительно талантлив и хотел сделать что-то великое в жизни.

Заглядывая в свое прошлое, Базаров думает: «И я ведь тоже думал: обломаю дел много, не умру, куда! Задача есть, ведь я гигант!». Хотя он не показывает страха смерти, все же ее приближение заставляет Евгения чувствовать собственное ничтожество, а не просто говорить о нем. Тем не менее, в конечном счете тот факт, что Базаров не раскаивается, делает его характер столь убедительным. Евгений — воплощение дерзкой молодежи с ее иллюзией о том, что мы никогда не умрем. В конце концов, почему мы должны умереть?

Есть ли польза в отрицании?

Когда роман «Отцы и дети» впервые был опубликован в 1862 году, молодое поколение подвергло Тургенева жестокой критике, потому что молодежь считала, что характер Базарова — это пародия на нее. Конечно, у Ивана Сергеевича не было такого намерения при создании произведения, но временами Евгений действительно напоминает пародию, однако не на молодежь в целом, а на самого себя. Невольно вспоминается острота отставного военного, пущенная в его адрес: «В принципы не верит, а в лягушек верит». Евгений Базаров и Павел Петрович Кирсанов в идейном споре раскрывают как свои сильные, так и слабые стороны.

У Базарова сложный характер. Против него невозможно выдвинуть простой аргумент, однако Евгений глубоко заблуждался. Возможно именно его недостатки, а не сильные стороны делают характер этого молодого нигилиста столь интересным и убедительным.

fb.ru

Споры Евгения Базарова с Павлом Петровичем Кирсановым (по роману И. С. Тургенева «Отцы и дети»)

И. С. Тургенев работал над романом «Отцы и дети» в начале 60-х годов XIX века. В романе нашли отражение процессы, происходящие в России в это время: борьба общественно-политических сил либералов и революционеров-демократов. Героями романа и являются представители двух идейных лагерей: либерал Павел Петрович Кирсанов и революционер-демократ Евгений Базаров.

Евгений Базаров молод, энергичен, деловит. Он ничего не принимает на веру и отрицает любые принципы. По своему мировоззрению он материалист, человек, прошедший школу труда и лишений. Базаров самостоятельно мыслит и ни от кого не зависит. Самостоятельность и уверенность в своих силах ему дают знания и труд. Он внук дьячка, сын уездного лекаря, он гордится своим происхождением. Базаров — нигилист, а слово это происходит от латинского nihil — ничто, то есть он отрицает все. Свое отрицание всего он обосновал теоретически: несовершенство общества и общественные болезни он объясняет характером самого общества. Базаров требует замены самих основ общества. Эти взгляды и убеждения Базаров высказывает в спорах с Павлом Петровичем — его идейным оппонентом.

Павел Петрович — представитель консервативных либералов. Он аристократ, англоман и очень самоуверенный человек. Он умен и обладает некими достоинствами: честен, благороден, верен своим убеждениям. Но Павел Петрович не чувствует движения времени, не приемлет современности, для него превыше всего традиции. В Базарове он видит опасность для себя и своего класса, поэтому он защищает свой «мир» всеми доступными ему средствами, вплоть до дуэли.

Базаров и Павел Петрович дискутируют на темы искусства, культуры, поэзии, природы, науки, духовности, философии, о русском народе.

В спорах с Павлом Петровичем Базаров часто агрессивен, пытается навязать свое мнение. С точки зрения Евгения, читать Пушкина — терять время, заниматься музыкой — смешно, наслаждаться природой — нелепо. Кирсанов же в состоянии оценить прекрасное: он читает Пушкина, играет на рояле. Базаров — человек прямой, он не привык «кривить душой», из вежливости прятать резкое, но справедливое слово. Это раздражало Павла Петровича. Его «аристократическую» натуру возмущала совершенная развязность молодого человека. «Этот лекарский сын не только не робел перед ним, но и отвечал отрывисто и неохотно, и в звуке его голоса было что-то грубое, почти дерзкое».

Базаров не признает никаких «принсипов», а Павел Петрович, напротив, считает, что без принятых на веру принципов жить невозможно. После слов Павла Петровича о том, что в нынешнее время вместо «Шиллеров» и «Гёте» «пошли всё какие-то химики и материалисты», Базаров резко заявляет: «Порядочный химик в двадцать раз полезнее всякого поэта».

Все принципы Павла Петровича сводятся, в сущности, к одному — защитить старый порядок. Принципы же молодого нигилиста сводятся к тому, чтобы уничтожить этот порядок.

Тургенев писал, что его произведение направлено против дворянства, но он не верил и в перспективность революционно-демократического движения, хотя симпатии автора определенно на стороне главного героя.

По мнению Тургенева, Базаров — «лицо трагическое», потому что время Базаровых еще не пришло. Финал романа убеждает в несостоятельности теории Базарова. Гибнет не он, а его искусственная теория.

Роман (бессмертное произведение) «Отцы и дети» для нас — зеркало, в котором отразилась эпоха 60-х годов XIX века, с ее конфликтами и противоречиями.

Популярные эссе

8 Клас Тема 1. 1. Які мегоди дослідження використовуються в учбових закладах? а) довідниковий; б) експедиційний; вдрадиційний; г) аеро та

Професійна підготовка майбутніх учителів історії перебуває у стані концептуального переосмислення. Місце соціально-гуманітарних дисциплін (у тому числі — історії) у системі

На сцену під музичний супровід виходять учасники агітбригади. Учень 1. Хоч іноді, хоч раз в житті На самоті з природою

Мой любимый день недели, как это ни странно, — четверг. В этот день я хожу со своими подругами в бассейн.

Новые сочинения

Экзаменационные сочинения

Каждый поэт, писатель создаёт в своём творчестве особый мир, в рамках которого пытается образно переосмыслить волнующие его проблемы, найти их

Я люблю Україну Пізнавально-розважальний захід Ведуча: Здоровенькі були, любі друзі! Доброго вам здоров’я Правда, чудові ці фрази? Вони нас зближують

КОНЦЕПЦІЯ ВПРОВАДЖЕННЯ МЕДІА-ОСВІТИ В УКРАЇНІ Схвалено постановою Президії Національної академії Педагогічних наук України 20 травня 2010 року, Протокол № 1-7/6-150

1 Ахматова писала о Пастернаке так: Он награжден каким-то вечным детством, Той щедростью и зоркостью светил, И вся земля была

www.sochuroki.com

Отцы и дети (Тургенев)/Глава 10

— Я сам так думаю, — заметил одобрительно Аркадий. — « Stoff und Kraft » написано популярным языком…

— Вот как мы с тобой, — говорил в тот же день после обеда Николай Петрович своему брату, сидя у него в кабинете, — в отставные люди попали, песенка наша спета. Что ж? Может быть, Базаров и прав; но мне, признаюсь, одно больно: я надеялся именно теперь тесно и дружески сойтись с Аркадием, а выходит, что я остался назади, он ушел вперед, и понять мы друг друга не можем.

— Да почему он ушел вперед? И чем он от нас так уж очень отличается? — с нетерпением воскликнул Павел Петрович. — Это все ему в голову синьор этот вбил, нигилист этот. Ненавижу я этого лекаришку; по-моему, он просто шарлатан; я уверен, что со всеми своими лягушками он и в физике недалеко ушел.

— Нет, брат, ты этого не говори: Базаров умен и знающ.

— И самолюбие какое противное, — перебил опять Павел Петрович.

— Да, — заметил Николай Петрович, — он самолюбив. Но без этого, видно, нельзя; только вот чего я в толк не возьму. Кажется, я все делаю, чтобы не отстать от века: крестьян устроил, ферму завел, так что даже меня во всей губернии красным величают; читаю, учусь, вообще стараюсь стать в уровень с современными требованиями, — а они говорят, что песенка моя спета. Да что, брат, я сам начинаю думать, что она точно спета.

— А вот почему. Сегодня я сижу да читаю Пушкина… помнится, «Цыгане» мне попались… Вдруг Аркадий подходит ко мне и молча, с этаким ласковым сожалением на лице, тихонько, как у ребенка, отнял у меня книгу и положил передо мной другую, немецкую… улыбнулся, и ушел, и Пушкина унес.

— Вот как! Какую же он книгу тебе дал?

И Николай Петрович вынул из заднего кармана сюртука пресловутую брошюру Бюхнера, девятого издания. Павел Петрович повертел ее в руках.

— Гм! — промычал он. — Аркадий Николаевич заботится о твоем воспитании. Что ж, ты пробовал читать?

— Либо я глуп, либо это все — вздор. Должно быть, я глуп.

— Да ты по-немецки не забыл? — спросил Павел Петрович.

— Я по-немецки понимаю.

Павел Петрович опять повертел книгу в руках и исподлобья взглянул на брата. Оба помолчали.

— Да, кстати, — начал Николай Петрович, видимо желая переменить разговор. — Я получил письмо от Колязина.

— От Матвея Ильича?

— От него. Он приехал в *** ревизовать губернию. Он теперь в тузы вышел и пишет мне, что желает, по-родственному, повидаться с нами и приглашает нас с тобой и с Аркадием в город.

— Ты поедешь? — спросил Павел Петрович.

— И я не поеду. Очень нужно тащиться за пятьдесят верст киселя есть. Mathieu хочет показаться нам во всей своей славе; черт с ним! будет с него губернского фимиама, обойдется без нашего. И велика важность, тайный советник! Если б я продолжал служить, тянуть эту глупую лямку, я бы теперь был генерал-адъютантом. Притом же мы с тобой отставные люди.

— Да, брат; видно, пора гроб заказывать и ручки складывать крестом на груди, — заметил со вздохом Николай Петрович.

— Ну, я так скоро не сдамся, — пробормотал его брат. — У нас еще будет схватка с этим лекарем, я это предчувствую.

Схватка произошла в тот же день за вечерним чаем. Павел Петрович сошел в гостиную уже готовый к бою, раздраженный и решительный. Он ждал только предлога, чтобы накинуться на врага; но предлог долго не представлялся. Базаров вообще говорил мало в присутствии «старичков Кирсановых» (так он называл обоих братьев), а в тот вечер он чувствовал себя не в духе и молча выпивал чашку за чашкой. Павел Петрович весь горел нетерпением; его желания сбылись наконец.

Речь зашла об одном из соседних помещиков. «Дрянь, аристократишко», — равнодушно заметил Базаров, который встречался с ним в Петербурге.

— Позвольте вас спросить, — начал Павел Петрович, и губы его задрожали, — по вашим понятиям слова: «дрянь» и «аристократ» одно и то же означают?

— Я сказал: «аристократишко», — проговорил Базаров, лениво отхлебывая глоток чаю.

— Точно так-с: но я полагаю, что вы такого же мнения об аристократах, как и об аристократишках. Я считаю долгом объявить вам, что я этого мнения не разделяю. Смею сказать, меня все знают за человека либерального и любящего прогресс; но именно потому я уважаю аристократов — настоящих. Вспомните, милостивый государь (при этих словах Базаров поднял глаза на Павла Петровича), вспомните, милостивый государь, — повторил он с ожесточением, — английских аристократов. Они не уступают йоты от прав своих, и потому они уважают права других; они требуют исполнения обязанностей в отношении к ним, и потому они сами исполняют свои обязанности. Аристократия дала свободу Англии и поддерживает ее.

— Слыхали мы эту песню много раз, — возразил Базаров, — но что вы хотите этим доказать?

— Я эфтим хочу доказать, милостивый государь (Павел Петрович, когда сердился, с намерением говорил: «эфтим» и «эфто», хотя очень хорошо знал, что подобных слов грамматика не допускает. В этой причуде сказывался остаток преданий Александровского времени. Тогдашние тузы, в редких случаях, когда говорили на родном языке, употребляли одни — эфто, другие — эхто: мы, мол, коренные русаки, и в то же время мы вельможи, которым позволяется пренебрегать школьными правилами), я эфтим хочу доказать, что без чувства собственного достоинства, без уважения к самому себе, — а в аристократе эти чувства развиты, — нет никакого прочного основания общественному… bien public , [3] общественному зданию. Личность, милостивый государь, — вот главное: человеческая личность должна быть крепка, как скала, ибо на ней все строится. Я очень хорошо знаю, например, что вы изволите находить смешными мои привычки, мой туалет, мою опрятность наконец, но это все проистекает из чувства самоуважения, из чувства долга, да-с, да-с, долга. Я живу в деревне, в глуши, но я не роняю себя, я уважаю в себе человека.

— Позвольте, Павел Петрович, — промолвил Базаров, — вы вот уважаете себя и сидите сложа руки; какая ж от этого польза для bien public ? Вы бы не уважали себя и то же бы делали.

Павел Петрович побледнел.

— Это совершенно другой вопрос. Мне вовсе не приходится объяснять вам теперь, почему я сижу сложа руки, как вы изволите выражаться. Я хочу только сказать, что аристократизм — принсип, а без принсипов жить в наше время могут одни безнравственные или пустые люди. Я говорил это Аркадию на другой день его приезда и повторяю теперь вам. Не так ли, Николай?

Николай Петрович кивнул головой.

— Аристократизм, либерализм, прогресс, принципы, — говорил между тем Базаров, — подумаешь, сколько иностранных… и бесполезных слов! Русскому человеку они даром не нужны.

— Что же ему нужно, по-вашему? Послушать вас, так мы находимся вне человечества, вне его законов. Помилуйте — логика истории требует…

— Да на что нам эта логика? Мы и без нее обходимся.

— Да так же. Вы, я надеюсь, не нуждаетесь в логике для того, чтобы положить себе кусок хлеба в рот, когда вы голодны. Куда нам до этих отвлеченностей!

Павел Петрович взмахнул руками.

— Я вас не понимаю после этого. Вы оскорбляете русский народ. Я не понимаю, как можно не признавать принсипов, правил! В силу чего же вы действуете?

— Я уже говорил вам, дядюшка, что мы не признаем авторитетов, — вмешался Аркадий.

— Мы действуем в силу того, что мы признаем полезным, — промолвил Базаров. — В теперешнее время полезнее всего отрицание — мы отрицаем.

— Как? не только искусство, поэзию… но и… страшно вымолвить…

— Всё, — с невыразимым спокойствием повторил Базаров.

Павел Петрович уставился на него. Он этого не ожидал, а Аркадий даже покраснел от удовольствия.

— Однако позвольте, — заговорил Николай Петрович. — Вы все отрицаете, или, выражаясь точнее, вы все разрушаете… Да ведь надобно же и строить.

— Это уже не наше дело… Сперва нужно место расчистить.

— Современное состояние народа этого требует, — с важностью прибавил Аркадий, — мы должны исполнять эти требования, мы не имеем права предаваться удовлетворению личного эгоизма.

Эта последняя фраза, видимо, не понравилась Базарову; от нее веяло философией, то есть романтизмом, ибо Базаров и философию называл романтизмом; но он не почел за нужное опровергать своего молодого ученика.

— Нет, нет! — воскликнул с внезапным порывом Павел Петрович, — я не хочу верить, что вы, господа, точно знаете русский народ, что вы представители его потребностей, его стремлений! Нет, русский народ не такой, каким вы его воображаете. Он свято чтит предания, он — патриархальный, он не может жить без веры…

— Я не стану против этого спорить, — перебил Базаров, — я даже готов согласиться, что в этом вы правы.

— И все-таки это ничего не доказывает.

— Именно ничего не доказывает, — повторил Аркадий с уверенностию опытного шахматного игрока, который предвидел опасный, по-видимому, ход противника и потому нисколько не смутился.

— Как ничего не доказывает? — пробормотал изумленный Павел Петрович. — Стало быть, вы идете против своего народа?

— А хоть бы и так? — воскликнул Базаров. — Народ полагает, что когда гром гремит, это Илья-пророк в колеснице по небу разъезжает. Что ж? Мне соглашаться с ним? Да притом — он русский, а разве я сам не русский?

— Нет, вы не русский после всего, что вы сейчас сказали! Я вас за русского признать не могу.

— Мой дед землю пахал, — с надменною гордостию отвечал Базаров. — Спросите любого из ваших же мужиков, в ком из нас — в вас или во мне — он скорее признает соотечественника. Вы и говорить-то с ним не умеете.

— А вы говорите с ним и презираете его в то же время.

— Что ж, коли он заслуживает презрения! Вы порицаете мое направление, а кто вам сказал, что оно во мне случайно, что оно не вызвано тем самым народным духом, во имя которого вы так ратуете?

— Как же! Очень нужны нигилисты!

— Нужны ли они или нет — не нам решать. Ведь и вы считаете себя не бесполезным.

— Господа, господа, пожалуйста, без личностей! — воскликнул Николай Петрович и приподнялся.

Павел Петрович улыбнулся и, положив руку на плечо брату, заставил его снова сесть.

— Не беспокойся, — промолвил он. — Я не позабудусь именно вследствие того чувства достоинства, над которым так жестоко трунит господин… господин доктор. Позвольте, — продолжал он, обращаясь снова к Базарову, — вы, может быть, думаете, что ваше учение новость? Напрасно вы это воображаете. Материализм, который вы проповедуете, был уже не раз в ходу и всегда оказывался несостоятельным…

— Опять иностранное слово! — перебил Базаров. Он начинал злиться, и лицо его приняло какой-то медный и грубый цвет. — Во-первых, мы ничего не проповедуем; это не в наших привычках…

— Что же вы делаете?

— А вот что мы делаем. Прежде, в недавнее еще время, мы говорили, что чиновники наши берут взятки, что у нас нет ни дорог, ни торговли, ни правильного суда…

— Ну да, да, вы обличители, — так, кажется, это называется. Со многими из ваших обличений и я соглашаюсь, но…

— А потом мы догадались, что болтать, все только болтать о наших язвах не стоит труда, что это ведет только к пошлости и доктринерству; мы увидали, что и умники наши, так называемые передовые люди и обличители, никуда не годятся, что мы занимаемся вздором, толкуем о каком-то искусстве, бессознательном творчестве, о парламентаризме, об адвокатуре и черт знает о чем, когда дело идет о насущном хлебе, когда грубейшее суеверие нас душит, когда все наши акционерные общества лопаются единственно оттого, что оказывается недостаток в честных людях, когда самая свобода, о которой хлопочет правительство, едва ли пойдет нам впрок, потому что мужик наш рад самого себя обокрасть, чтобы только напиться дурману в кабаке.

— Так, — перебил Павел Петрович, — так: вы во всем этом убедились и решились сами ни за что серьезно не приниматься.

— И решились ни за что не приниматься, — угрюмо повторил Базаров.

Ему вдруг стало досадно на самого себя, зачем он так распространился перед этим барином.

— А только ругаться?

— И это называется нигилизмом?

— И это называется нигилизмом, — повторил опять Базаров, на этот раз с особенною дерзостью.

Павел Петрович слегка прищурился.

— Так вот как! — промолвил он странно спокойным голосом. — Нигилизм всему горю помочь должен, и вы, вы наши избавители и герои. Но за что же вы других-то, хоть бы тех же обличителей, честите? Не так же ли вы болтаете, как и все?

— Чем другим, а этим грехом не грешны, — произнес сквозь зубы Базаров.

— Так что ж? вы действуете, что ли? Собираетесь действовать?

Базаров ничего не отвечал. Павел Петрович так и дрогнул, но тотчас же овладел собою.

— Гм. Действовать, ломать… — продолжал он. — Но как же это ломать, не зная даже почему?

— Мы ломаем, потому что мы сила, — заметил Аркадий.

Павел Петрович посмотрел на своего племянника и усмехнулся.

— Да, сила — так и не дает отчета, — проговорил Аркадий и выпрямился.

— Несчастный! — возопил Павел Петрович; он решительно не был в состоянии крепиться долее, — хоть бы ты подумал, что в России ты поддерживаешь твоею пошлою сентенцией! Нет, это может ангела из терпения вывести! Сила! И в диком калмыке, и в монголе есть сила — да на что нам она? Нам дорога цивилизация, да-с, да-с, милостивый государь, нам дороги ее плоды. И не говорите мне, что эти плоды ничтожны: последний пачкун, un barbouilleur , тапер, которому дают пять копеек за вечер, и те полезнее вас, потому что они представители цивилизации, а не грубой монгольской силы! Вы воображаете себя передовыми людьми, а вам только в калмыцкой кибитке сидеть! Сила! Да вспомните, наконец, господа сильные, что вас всего четыре человека с половиною, а тех — миллионы, которые не позволят вам попирать ногами свои священнейшие верования, которые раздавят вас!

— Коли раздавят, туда и дорога, — промолвил Базаров. — Только бабушка еще надвое сказала. Нас не так мало, как вы полагаете.

— Как? Вы не шутя думаете сладить, сладить с целым народом?

— От копеечной свечи, вы знаете, Москва сгорела, — ответил Базаров.

— Так, так. Сперва гордость почти сатанинская, потом глумление. Вот, вот чем увлекается молодежь, вот чему покоряются неопытные сердца мальчишек! Вот, поглядите, один из них рядом с вами сидит, ведь он чуть не молится на вас, полюбуйтесь. (Аркадий отворотился и нахмурился.) И эта зараза уже далеко распространилась. Мне сказывали, что в Риме наши художники в Ватикан ни ногой. Рафаэля считают чуть не дураком, потому что это, мол, авторитет; а сами бессильны и бесплодны до гадости, а у самих фантазия дальше «Девушки у фонтана» не хватает, хоть ты что! И написана-то девушка прескверно. По-вашему, они молодцы, не правда ли?

— По-моему, — возразил Базаров. — Рафаэль гроша медного не стоит, да и они не лучше его.

— Браво! браво! Слушай, Аркадий… вот как должны современные молодые люди выражаться! И как, подумаешь, им не идти за вами! Прежде молодым людям приходилось учиться; не хотелось им прослыть за невежд, так они поневоле трудились. А теперь им стоит сказать: все на свете вздор! — и дело в шляпе. Молодые люди обрадовались. И в самом деле, прежде они просто были болваны, а теперь они вдруг стали нигилисты.

— Вот и изменило вам хваленое чувство собственного достоинства, — флегматически заметил Базаров, между тем как Аркадий весь вспыхнул и засверкал глазами. — Спор наш зашел слишком далеко… Кажется, лучше его прекратить. А я тогда буду готов согласиться с вами, — прибавил он, вставая, — когда вы представите мне хоть одно постановление в современном нашем быту, в семейном или общественном, которое бы не вызывало полного и беспощадного отрицания.

— Я вам миллионы таких постановлений представлю, — воскликнул Павел Петрович, — миллионы! Да вот хоть община, например.

Холодная усмешка скривила губы Базарова.

— Ну, насчет общины, — промолвил он, — поговорите лучше с вашим братцем. Он теперь, кажется, изведал на деле, что такое община, круговая порука, трезвость и тому подобные штучки.

— Семья наконец, семья, так, как она существует у наших крестьян! — закричал Павел Петрович.

— И этот вопрос, я полагаю, лучше для вас же самих не разбирать в подробности. Вы, чай, слыхали о снохачах? Послушайте меня, Павел Петрович, дайте себе денька два сроку, сразу вы едва ли что-нибудь найдете. Переберите все наши сословия да подумайте хорошенько над каждым, а мы пока с Аркадием будем…

— Надо всем глумиться, — подхватил Павел Петрович.

— Нет, лягушек резать. Пойдем, Аркадий; до свидания, господа.

Оба приятеля вышли. Братья остались наедине и сперва только посматривали друг на друга.

— Вот, — начал наконец Павел Петрович, — вот вам нынешняя молодежь! Вот они — наши наследники!

— Наследники, — повторил с унылым вздохом Николай Петрович. Он в течение всего спора сидел как на угольях и только украдкой болезненно взглядывал на Аркадия. — Знаешь, что я вспомнил, брат? Однажды я с покойницей матушкой поссорился: она кричала, не хотела меня слушать… Я наконец сказал ей, что вы, мол, меня понять не можете; мы, мол, принадлежим к двум различным поколениям. Она ужасно обиделась, а я подумал: что делать? Пилюля горька — а проглотить ее нужно. Вот теперь настала наша очередь, и наши наследники могут сказать нам: вы мол, не нашего поколения, глотайте пилюлю.

— Ты уже чересчур благодушен и скромен, — возразил Павел Петрович, — я, напротив, уверен, что мы с тобой гораздо правее этих господчиков, хотя выражаемся, может быть, несколько устарелым языком, vieilli , и не имеем той дерзкой самонадеянности… И такая надутая эта нынешняя молодежь! Спросишь иного: какого вина вы хотите, красного или белого? «Я имею привычку предпочитать красное!» — отвечает он басом и с таким важным лицом, как будто вся вселенная глядит на него в это мгновение…

— Вам больше чаю не угодно? — промолвила Фенечка, просунув голову в дверь: она не решалась войти в гостиную, пока в ней раздавались голоса споривших.

— Нет, ты можешь велеть самовар принять, — отвечал Николай Петрович и поднялся к ней навстречу. Павел Петрович отрывисто сказал ему: bon soir , [4] и ушел к себе в кабинет.

ru.m.wikisource.org

Это интересно:

  • Сплошная полоса штраф Штраф за наезд на сплошную линию разметки Многие россияне намеренно, неумышленно или по причине отсутствия опыта в вождении допускают грубую ошибку – пересекают сплошную полосу. Независимо от того, разделена дорога одной или двумя […]
  • Проект решение суда по гражданскому делу Решение суда по гражданскому делу Очень часто участники процесса рассчитывают, что решение суда по гражданскому делу прекратит дальнейшие тяжбы и споры. Юристы скажут, что такая ситуация встречается крайне редко. Чаще вынесение […]
  • Заявление в росреестр от кадастрового инженера Как проводится кадастровый учет и сколько стоят подобные услуги Оперативная постановка объекта на кадастровый учет возможна за 15 дней. По ее итогам предоставляется кадастровый паспорт объекта с указанием его ключевых […]
  • Мераб вот в законе Инцидент в «Бутырке» вызвал мафиозную войну в Европе Кланы «воров в законе» Лаши Руставского, Мераба Сухумского и Таро снова готовы сойтись в схватке. 12:30, 25.04.2017 // Росбалт, Москва Подзабытая криминальная война между кланами […]
  • Кодекс законов о браке семье и опеке кзобсо Кодекс законов о браке, семье и опеке (утв. постановлением ВЦИК РСФСР от 19 ноября 1926 г.) (с изменениями и дополнениями) (утратил силу) Кодекс законов о браке, семье и опеке*(утв. постановлением ВЦИК РСФСР от 19 ноября 1926 г.) С […]
  • Журнал пособия Как узнать, что документ ушел на оплату? (о статусах в "Журнале пособий" в Электронном кабинете Страхователя) С 1 июля текущего года выплату пособий по обязательному социальному страхованию осуществляет Фонд социального страхования: […]