Толкование уголовного закона. Аналогия в уголовном праве.

Как правило, применение уголовного закона сопровождается необходимостью его толкования, и лишь в самых элементарных ситуациях потребность в толковании отсутствует.

Толкование уголовного закона – это уяснение, либо разъяснение целей и смыслового содержания соответствующей статьи (части статьи) Уголовного Кодекса РФ, выраженное в устной или письменной форме.

Текст уголовного закона формулируется путем использования слов, словосочетаний, специальных понятий и терминов, которые в большинстве случае доступны для понимания как лицам, обладающим специальными знаниями в области права, так и всем остальным гражданам. Однако многие из используемых слов и терминов имеют несколько значений, в повседневной жизни и в зависимости от особенностей понимания в отдельных регионах в них зачастую вкладывается неоднозначное смысловое значение, что порождает определенные трудности в процессе применения уголовного закона. Во избежание таких ситуаций и в целях единообразного применения уголовный закон требует специального толкования.

В теории уголовного права различают несколько видов толкования уголовного закона. Так, по признаку обязательности (или необязательности) толкования уголовного закона выделяют: официальное и неофициальное толкование. В свою очередь официальное толкование подразделяется на аутентичное, легальное и судебное толкование.

Аутентичное толкование – это толкование закона тем государственным органом, который его принял, в нашем случае таким органом является Государственная Дума РФ.

Легальное толкование – это толкование, которое дается Конституционным Судом Российской Федерации в соответствии ч. 5 ст. 125 Конституции РФ.

Ст. 126 Конституции РФ гласит о том, что Верховный Суд РФ дает разъяснения по вопросам судебной практики. Эти разъяснения являются видом официального судебного толкования уголовного закона и обязательны для применения всеми нижестоящими судами. Судебное толкование по конкретным уголовным делам осуществляет также Президиум Верховного Суда РФ, Военная коллегия, Судебная коллегия по уголовным делам и Кассационная палата Верховного Суда РФ. Такое толкование, является обязательным только лишь для данного конкретного случая. Однако, судебные решения, вынесенные высшими судебными инстанциями по конкретным уголовным делам, подлежат опубликованию в «Бюллетене Верховного Суда Российской Федерации». Это делается в целях информирования судейского, прокурорского и адвокатского корпуса, что в конечном итоге служит для них ориентиром при разрешении сходных по обстоятельствам дел, следовательно, содержащееся в этих решениях толкование закона становится своего рода судебным прецедентом. Отметим тот факт, что многие годы в нашей стране отрицалось использование в правоприменительной практике судебного прецедента как самостоятельного источника права.

Неофициальное толкование – это разъяснение уголовного закона, которое дается выдающимися практиками, специалистами в области теории уголовного права, а также должностными лицами правоохранительных органов. Этот вид толкования в юридической литературе еще называют доктринальным, или научным. Хотя доктринальное толкование уголовного закона является необязательным видом, оно все же оказывает определенное влияние при разрешении конкретных дел, и тем самым содействует правильному пониманию и применению уголовного закона.

Толкование уголовного закона также различают по объему. В этой категории толкование бывает буквальным, расширительным и ограничительным. Буквальное толкование уголовного закона подразумевает под собой уяснение и разъяснение текста закона в полном соответствии с использованными в его тексте терминами и словами. Как правило, закону дается именно буквальное толкование. Однако нередки случаи, когда при формировании текста уголовного закона используются слова и термины в более широком или, наоборот, узком смысловом значении, чем они используются в неофициальном общении (например, ст. 153 УК РФ).

По приемам толкование уголовного закона подразделяют на логическое, телеологическое, систематическое, историческое и грамматическое толкование закона.

Логическое толкование – это уяснение смыслового содержания уголовного закона путем использования законов логики.

Телеологическое толкование – это познание смысла и содержания уголовного закона в зависимости от его целевого назначения.

Систематическое толкование – это уяснение смысла уголовного закона путем его сопоставления с другими правовыми институтами и нормами, определение его места в системе нормативных правовых актов.

Историческое толкование – это уяснение содержания и назначения уголовного закона с точки зрения исторических условий, повлекших необходимость его принятия.

Грамматическое толкование – это уяснение и разъяснение смыслового содержания уголовного закона путем анализа и исследования этимологического значения используемых в его тексте терминов, словосочетаний, а также определение значения разделительных или соединительных союзов и знаков препинания.

Толкование уголовного закона необходимо в связи с принятием и введением в действие в 1996 г. Нового Уголовного Кодекса, в котором появилось много новых, терминов, категорий, признаков составов преступлений, понимание которых вызывает определенные затруднения. В такой ситуации толкование уголовного закона является важнейшим средством обеспечения правильного и единообразного применения его норм.

Говоря о толковании, нельзя не затронуть вопрос об аналогии уголовного закона. Так после принятия в 1958г. Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик в литературе по уголовному праву неоднократно подчеркивалось, что применение уголовного закона по аналогии в отечественном уголовном праве не допускается. В действующем на данный момент Уголовном Кодексе этот принцип стал нормой. Справедливость его существования не подлежит сомнению, поскольку преступность и наказуемость деяния определяются исключительно уголовным законом, действовавшим во время его совершения, а преступлением признается только общественно опасное деяние, прямо запрещенное уголовным законом. Применение закона по аналогии привело бы к грубейшим нарушениям законности в процессе борьбы с преступностью, к необоснованному привлечению к уголовной ответственности людей, не нарушавших закон.

Таким образом, применение уголовного закона обязательно сопровождается его толкованием. Под толкованием уголовного закона понимается облеченное в письменную или устную форму разъяснение или уяснение целевой направленности и смыслового содержания уголовного закона. Выделяют официальное и неофициальное толкование закона. Официальное толкование, в свою очередь, подразделяется на аутентичное, легальное и судебное; неофициальное толкование иначе называют научным (доктринальным).

По объему толкование уголовного закона бывает буквальным, ограничительным и расширительным (распространительным); по приемам: логическим, телеологическим, грамматическим, систематическим и историческим.

Под аналогией в уголовном праве понимается применение уголовного закона в случаях, прямо не предусмотренных в нем, но схожих по тем или иным признакам. В Уголовном Кодексе РФ применение закона по аналогии запрещено.

russian-laws.ru

Юридическое толкование уголовного закона

Толкование уголовного закона — это уяснение содержания и смысла закона, а также задач, которые стоят перед ним. Оно неизбежно при реализации правовых норм в связи с необходимостью обеспечения одинакового его применения на территории всего государства. Различают следующие виды толкования уголовного закона.

1. По субъекту толкования различают официальное и неофициальное (официальное — исходящее от уполномоченных органов). Так, принято различать: а) аутентическое — даваемое самим законодателем (Национальным собранием); б) легальное — даваемое по поручению законодателя (например, Министерством юстиции Республики Беларусь, что как бы восполняет прецедентное право, свойственное правовым системам зарубежных стран); в) доктринальное — научное, даваемое в юридической литературе и СМИ; г) судебное — даваемое судом (в при- говорах (казуальное толкование), постановлениях Пленума Верховного Суда); д) обыденное — даваемое гражданами; е) профессиональное — даваемое работниками правоприменительных органов, адвокатами, юридическими консультантами.

В зависимости от субъекта толкования определяется степень его обязательно­сти в процессе правоприменительной практики. Так, обыденное толкование не имеет юридической силы, равно как и научное. В последние годы практикуется экспертное толкование группой (комиссией) ученых и высококвалифицирован­ных практических работников, которое с одобрения соответствующих государст­венных органов реализуется в легальное или судебное толкование.

2. По объему толкования:

а) буквальное — даваемое в соответствии с текстом (буквой) закона;

б) распространительное (расширительное) — придание закону более широкого смысла по сравнению с текстом закона. Например, понятие организованной группы (ст. 18 УК) в судебной практике ограничивается доказательствами устойчивости и предварительного сговора двух и более человек, без исследования доказательств ее управляемости. Нередко в правоприменительной практике толкуется преступная организация (ст. 19 УК), повторность, не образующая совокупности (ст. 71 УК), когда не образует совокупности неоднократное посягательство (приготовление, покушение) на один и тот же объект, предмет;

в) ограничительное — придание закону более узкого смысла по сравнению с текстом закона. Например, согласно Постановлению Пленума Верховного Суда Республики Беларусь не может быть признано соисполнителем изнасилования (ст. 166 УК) лицо женского пола, применявшее насилие в то время, как субъект мужского пола совершал половое сношение. В ст. 166 УК о том, какой пол субъекта, ничего не сказано.

3. По способу толкования:

а) грамматическое — с помощью правил грамматики и синтаксиса. Например, общеизвестное отсутствие запятой в фразе: казнить нельзя помиловать;

б) историческое — выяснение причин и обстановки, в которой закон принимался. Например, криминализация терроризма (ст. 289 УК);

в) систематическое — установление связи с другими нормами и институтами. Например, воспрепятствование законной предпринимательской деятельности (ст. 232 УК);

г) логическое — уяснение смысла на основе законов логики. Например, уклонение от уплаты суммы налогов, сборов (ст. 243 УК) — логически следует, что субъектом преступления может быть лицо, которое должно платить налоги, сборы.

www.npa.by

Толкование уголовного закона

Понятие толкования уголовного закона

Укрепление законности и правопорядка, защита прав граждан, интересов общества и государства требуют точного и правильного применения норм уголовного закона, что невозможно без понимания социально-политической обстановки, условий, вызвавших его издание, смысла закона, без уяснения его целей.

Сущность толкования уголовного закона состоит в уяснении содержания закона в целях его применения в точном соответствии с волей законодателя.

Под толкованием уголовного закона понимается определение его содержания, выявление его смысла, объяснение терминов, употребленных законодателем.

Толкование обеспечивает единообразное применение уголовно-правовых норм, способствует устранению недостатков в уголовном законе.

Толкование уголовного закона подразделяется на виды в зависимости от субъекта толкования, от способов и объема толкования.

В зависимости от того, какой орган осуществляет толкование закона, оно различается по субъекту, что определяет и степень его обязательности. По субъектам толкование подразделяется на:

1. Аутентическое толкование — это разъяснение смысла закона, исходящее от органа, принявшего его. Таким правом обладает только Федеральное Собрание РФ. Даваемое им толкование имеет общеобязательную силу для всех органов государства и граждан.

2. Легальное толкование характеризуется тем, что разъяснение закона дается органом государственной власти, уполномоченным на то законом. В настоящее время таким органом является Государственная Дума РФ. В случае толкования уголовного закона Государственной Думой легальное толкование совпадает по существу с аутентичным толкованием, которое является одной из форм легального толкования. Принимаемые Государственной Думой решения по толкованию норм уголовного закона по существу означают принятие равного по силе с уголовным законом нового закона.

Легальное толкование является обязательным для всех органов и лиц, применяющих уголовный закон, в отношении которого было дано соответствующее разъяснение.

3. Судебное толкование дается любым судебным органом при применении уголовного закона в процессе рассмотрения конкретных уголовных дел. К данному виду толкования относятся и руководящие постановления Пленума Верховного Суда РФ.

Толкование уголовно-правовых норм при рассмотрении конкретного уголовного дела и для конкретного случая судебным органом называется казуальным толкованием.

Все вышеперечисленные виды толкований относятся к так называемому официальному толкованию.

К неофициальным видам толкования относятся: научное (доктринальное), профессиональное, обыденное.

1. Научным (доктринальным) является толкование, которое осуществляется научными работниками, высококвалифицированными юристами в учебниках по уголовному праву, комментариях к закону, научных статьях и монографиях. Такое толкование хотя и не имеет обязательной силы, но оно способствует правильному пониманию закона, а также его применению.

2. Профессиональное толкование — это толкование, даваемое юристами по различным вопросам применения уголовно-правовых норм. Такое толкование не только не имеет обязательной силы, но и не влечет никаких юридических последствий. Такое толкование по существу помогает уяснить смысл, вложенный в уголовно-правовую норму.

3. Обыденное толкование — это толкование, осуществляемое на бытовом уровне любым непрофессиональным участником правоотношений.

По способам (приемам) толкование бывает грамматическим, систематическим и историческим.

1. Грамматическое толкование заключается в уяснении содержания закона путем правильного понимания терминов и понятий с грамматической, синтаксической и этимологической (значения и смысла отдельных терминов, слов и понятий, употребляемых в норме закона)сторон.

2. Систематическое толкование состоит в уяснении смысла той или иной правовой нормы путем сопоставления ее с другими уголовно-правовыми нормами, а также в установлении ее места в обшей системе действующего уголовного законодательства, отграничения от других, близких по содержанию законов.

3. Историческим является толкование, которое сводится к выяснению обстоятельств и причин, обусловивших принятие уголовного закона, а также задач, стоящих перед ним в процессе его применения, сопоставление действующих уголовно-правовых норм с их предшествовавшими аналогами.

По объему, который зависит от круга деяний, на которые распространяется действие уголовного закона, толкование делится на: ограничительное, распространительное и буквальное.

1. Ограничительным является толкование, при котором содержанию закона придается более узкий смысл, чем это охватывается буквальным текстом этого закона.

2. Распространительным (расширительным) признается толкование, вследствие которого закону придается более широкий смысл, нежели это буквально определено непосредственно в его тексте.

3. Буквальным толкованием является истолкование и уяснение смысла содержания закона в точном соответствии его с текстом. Данный вид толкования является наиболее распространенным на практике.

Виды толкования уголовного закона

Под толкованием уголовного закона понимается уяснение и разъяснение содержания уголовно-правовых норм, основанное на использовании определенных приемов (способов). Оно необходимо как для граждан, которым изначально адресован уголовный закон, так и для представителей власти, наделенных правом применять его. Как показывает опыт, даже в тех случаях, когда то или иное положение уголовного закона (УК) на первый взгляд выглядит вполне ясно и понятно, в связи с возникшей практической ситуацией требуется углубленный анализ, чтобы правильно применить уголовный закон. Целевое назначение толкования двояко: с одной стороны, оно состоит в уяснении смысла норм уголовного закона, а с другой — разъяснении его для других лиц (правоприменителей, граждан).

  • по субъекту;
  • по приемам (способам);
  • по объему.

В зависимости от субъекта, который интерпретирует закон, гол- кование бывает легальным, судебным и доктринальным (научным). Легальным (или аутентичным) именуют толкование, которое исходит непосредственно от законодателя. В качестве примера обычно приводятся примечания к статьям УК, содержащие определения, разъяснения тех или иных терминов. Таковы, например, примечание к ст. 139, разъясняющее понятие «жилище», примечание к ст. 285, определяющее понятие «должностное лицо».

Однако такого рода включенные непосредственно в УК положения с большой натяжкой можно отнести к легальному толкованию. Скорее, они составляют внутренний компонент уголовного закона. Что же касается легального толкования норм закона, то следует иметь в виду позицию Конституционного Суда РФ, изложенную в постановлении от 17 ноября 1997 г. № 17-П «По делу о проверке конституционности постановлений Государственной Думы Федератьного Собрания Российской Федерации от 21 июля 1995 года № 1090-1 ГД «О некоторых вопросах применения Федерального закона «О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации «О статусе судей в Российской Федерации» и от 11 октября 1996 года № 682-И ГД «О порядке применения пункта 2 статьи 855 Гражданского кодекса Российской Федерации»»: законодатель должен стремиться к четкому и однозначному изложению смысла закона непосредственно в нем самом, а не прибегать к толкованию действующего закона путем издания новых нормативных правовых актов.

Согласно Конституции РФ трактовать содержание и смысл нормативных предписаний с позиции их соответствия нормам Конституции полномочен Конституционный Суд РФ. В этой связи иногда в литературе такое толкование относится к легальному виду. Однако, скорее, оно являет собой другой вид толкования — судебное, а давать подлинно легальное (аутентичное) толкование уголовного закона в российском уголовном праве не принято.

Судебное толкование представляет собой интерпретацию положений закона непосредственно судом, уполномоченным осуществлять правосудие по уголовным делам. Можно выделить три разновидности судебного толкования: а) толкование, даваемое Конституционным Судом РФ, которое обязательно для всех государственных органов, организаций и физических лиц; б) толкование уголовного закона применительно к обстоятельствам конкретного уголовного дела рассматривающим его судом (первой, кассационной, апелляционной, надзорной инстанций); в) толкование, производимое Верховным Судом РФ по вопросам применения норм, институтов и иных положений УК в соответствии со ст. 126 Конституции РФ.

Наглядный пример толкования уголовного закона Конституционным Судом РФ содержит постановление от 20 апреля 2006 г. № 4-П «По делу о проверке конституционности части второй статьи 10 Уголовного кодекса Российской Федерации, части второй статьи 3 Федерального закона «О введении в действие Уголовного кодекса Российской Федерации» и ряда других федеральных законов, касающихся порядка приведения судебных решений в соответствие с новым уголовным законом, устраняющим или смягчающим ответственность за преступление, в связи с жалобами граждан А. К. Айжанова, Ю.Н. Александрова и других».

Толкование уголовного закона, которое суд осуществляет при рассмотрении конкретного уголовного дела, призвано обеспечить правильное применение его норм к конкретному случаю. Поэтому оно имеет значение в основном в связи с вынесением приговора и его именуют казуальным (от слова «казус» — случай).

Гораздо большую практическую значимость имеет толкование, даваемое Пленумом Верховного Суда РФ в его постановлениях в виде разъяснений по применению отдельных статей, институтов и иных положений УК. Эти разъяснения основаны на обобщении судебной практики и адресованы судам и другим правоприменительным органам с учетом анализа допускаемых ими ошибок. Согласно ст. 126 Конституции РФ Верховный Суд РФ вправе давать судам «разъяснения по вопросам судебной практики», однако обязательность этих разъяснений не установлена.

Высказано мнение, что решения Верховного Суда РФ по конкретным уголовным делам или сформулированные в постановлениях его Пленума, фактически играют роль прецедента. Разумеется, речь идет не о прецеденте в его классическом понимании (как судебном решении вышестоящей инстанции, обязательном для всех нижестоящих судов), а о некоем его подобии: российский суд не вправе (а тем более не обязан) при рассмотрении конкретного уголовного дела ссылаться на решение Верховного Суда РФ, содержащее толкование конкретной уголовно-правовой нормы. Однако, вис всякого сомнения, зная о таком толковании, судья может и должен «держать его в уме», желая точно уяснить смысл подлежащей применению уголовно-правовой нормы. С учетом значимости судебного толкования высшей судебной инстанции «было бы неплохо, если бы в будущем судьи смогли официально ссылаться в приговоре на решения Верховного Суда РФ именно как на прецедент толкования применяемой ими уголовно-правовой нормы, разумеется, после ссылки на саму правовую норму».

Доктринальное (научное) толкование представляет собой интерпретацию содержания уголовного закона специалистами в области юриспруденции — научными работниками. Как правило, оно не является официальным и содержится в учебной, научной литературе, а также в комментариях к УК.

В зависимости от способа толкования различают следующие его виды: грамматическое, логическое, историческое, систематическое. Фактически в процессе уяснения содержания (смысла) уголовного закона они применяются в системе.

Грамматическое толкование основано на уяснении смысла норм уголовного закона с учетом правил грамматики и синтаксиса — значении отдельных слов, терминов, приемов построения текста, использовании знаков препинания и др. Ярким примером грамматического толкования является фраза «казнить нельзя помиловать», так как в зависимости от места запятой в ней в корне меняется ее смысл. Этот вид толкования чаше всего применяется при анализе текста закона, он используется как бы автоматически сразу при его прочтении, однако иногда в нем имеется особая потребность (например, при необходимости уточнить значение нового термина, взаимосвязь между словами). В этом случае для уяснения содержания нормы закона могут привлекаться специалисты в области лингвистики.

Логическим именуется толкование, которое основано на законах формальной логики. Нередко без использования этого способа толкования текстуальный (буквальный) смысл закона выглядит довольно абсурдно. Так, нередко в статьях УК употребляется выражение «в целях», хотя на самом деле речь идет о единственной преступной цели (например, ст. 127′, 281, 309). Логика подсказывает, что тут допущен очевидный грамматический просчет, и нелепо искать какой-то особый смысл в этой фразе: кроме одной, названной в статье, другая цель как признак преступления исключается.

При систематическом толковании уголовно-правовая норма сопоставляется с другими нормами Общей или Особенной части УК, а также с нормами других отраслей права. Особенно это важно для уяснения смысла статей уголовного закона, имеющих бланкетные или отсылочные диспозиции. Подлинное содержание уголовно-пра- вовой нормы нередко можно выявить лишь в сопоставлении с нормами других статей Кодекса (при отсылочной диспозиции) либо положениями нормативных правовых актов иной отраслевой принадлежности (при бланкетной диспозиции). Например, ст. 171 «Незаконное предпринимательство» полностью основана на положениях федерального законодательства и иных нормативных правовых актов, регулирующих предпринимательскую деятельность, и без их использования содержание уголовно-правового запрета правильно понять невозможно.

Зачастую грамматический, логический и систематический способы толкования применяются в совокупности. Именно так поступил Конституционный Суд РФ по делу о проверке конституционности ч. 2 ст. 10 УК и ч. 2 ст. 3 Федерального закона «О введении в действие Уголовного кодекса Российской Федерации» применительно к уяснению смысла термина «пределы наказания», указав в Постановлении от 20 апреля 2006 г. № 4-П, что в данном случае имеется в виду как верхний, так и нижний предел наказания, установленные в санкции статьи Особенной части УК, а не один (нижний) предел. В результате возможность применения правила об обратной силе уголовного закона на практике существенно расширилась.

Историческим именуют толкование, при котором статья закона (уголовно-правовая норма) анализируется в ретроспективном аспекте, т.е. с учетом социальной обстановки ее принятия, определившей непосредственную цель, поставленную перед ней, положений ранее действовавшего (отмененного) законодательства, предусматривавшего соответствующее нормативное положение. Так, изначально установление уголовной ответственности за хищение чужого имущества «с проникновением в жилище» (ст. 89, 144 УК РСФСР 1960 г.) было вызвано стремлением усилить уголовно-правовую борьбу с квартирными кражами. Поэтому придание более широкого значения термину «жилище» путем отнесения к нему не используемых для проживания людей надворных построек, погребов, амбаров, гаражей и других помещений, обособленных от жилых построек, в историческом контексте есть отступление от изначального смысла уголовного закона.

По объему толкование принято делить на буквальное, ограничительное, расширительное. Первое из них представляет собой истолкование смысла уголовного закона в точном соответствии с его буквой, не отступая от общепринятого понимания использованных в нем терминов и понятий. В принципе, учитывая репрессивную сущность уголовного права, нормы уголовного закона, как правило, должны толковаться именно буквально.

Два других приема (способа) толкования могут применяться тогда, когда законодатель вложил в уголовно-правовую норму более широкий или, наоборот, более узкий смысл, чем это вытекает непосредственно из текста уголовного закона. В этой связи следует отметить, что приемлемость расширительного (распространительного) толкования уголовного закона вызывает серьезные сомнения, так как необоснованно расширяет рамки уголовно-правовой репрессии. Если буквальное и ограничительное толкование уголовного закона необходимы для интерпретации уголовно-правовых норм, то расширительное толкование, исходя из сути уголовного права, ему не должно быть свойственно. Так, римские юристы выработали правило «уголовный закон не должен толковаться расширительно». В уголовном законодательстве некоторых зарубежных стран это положение возведено в ранг нормы закона (например, ст. 111-4 УК Франции, ст. 4 УК Испании). И в этом заключен глубокий смысл: пределы применения уголовной репрессии не должны расширяться за счет интерпретации положений закона судом, прокурором, следователем; лишь законодатель полномочен придать закону более широкий, чем прежде, смысл, изменив его текстуально. Поэтому расширительное толкование уголовного закона может использоваться только при условии, что с его помощью не расширяются, а сужаются пределы уголовной репрессии (улучшается положение лица, привлекаемого к уголовной ответственности).

www.grandars.ru

Толкование уголовного закона

Для того чтобы правильно применить уголовный закон, необходимо уяснить его содержание, выраженную в нем волю законодателя. Это достигается путем толкования уголовного закона. Различается несколько видов толкования:

1) по субъекту толкования;

2) по приемам (способам) толкования;

3) по объему толкования.

По субъекту толкование бывает:

3) доктринальным (научным).

Легальным называется толкование, исходящее от органа, специально уполномоченного на то законом.

Судебным толкованием называется толкование, даваемое судом, применяющим норму уголовного закона при рассмотрении конкретного уголовного дела. После вступления в силу приговор (а значит, и содержащееся в нем толкование уголовного закона) имеет обязательную силу для данного дела. Роль судебного толкования, особенно даваемого высшими судебными органами, весьма значительна. Их решения часто являются образцом квалифицированного решения сложных проблем уголовного закона и убедительной аргументации. В России периодически издаются материалы судебной практики (например, ежемесячный «Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации»). Тем не менее советское правоведение всегда категорически отрицало возможность существования у нас судебного прецедента. Считалось, что в условиях социалистической законности судебного прецедента нет и быть не может. Однако в действительности все было не так просто. С одной стороны, прецедента не существовало, так как суд, конечно же, не мог вынести приговор на основании решения другого суда но конкретному делу, даже если это решение вынесено Верховным Судом. С другой стороны, неофициально эти решения выполняли именно такую роль, так как вполне сознательно суды нередко использовали решения вышестоящих судов (обычно Верховного Суда) именно как своеобразный эталон при вынесении собственного судебного решения. И, как правило, это было вполне обоснованно. Ведь даже в английском праве прецедент рассматривается не только как рождение новой правовой нормы, но и как своего рода конкретизация существующей правовой нормы (так называемая деклараторная теория судебного прецедента).

Фактическое существование судебного прецедента даже в советской судебной практике нельзя отрицать, так как только на его основе (именно по инициативе суда, вынесшего соответствующее решение) и без изменения «буквы» уголовного закона подчас серьезно менялась судебная практика. Проиллюстрируем это на примере судебного и доктринального понимания момента окончания хищения имущества. До 1972 г. едва ли не академический характер имела позиция, заключающаяся в том, что по общему правилу хищение считалось оконченным с того момента, когда собственник или законный владелец имущества лишался фактической возможности владеть, пользоваться или распоряжаться имуществом, т.е. с момента фактического завладения виновным этим имуществом. На такой позиции стоял

Верховный Суд, что отражено в его опубликованной практике, эта же позиция обосновывалась в учебниках уголовного права. Нашелся, однако, суд, причем не самой высокой инстанции (речь идет о президиуме городского суда), решение которого изменило и позицию Верховного Суда, и позицию уголовно-правовой науки, т.е. был создан прецедент, следовать которому в дальнейшем стала и судебная практика, и юридическая наука. Суд в своем решении дал новое толкование момента окончания кражи: ответственность за оконченное хищение наступает в случаях, когда лицо полностью осуществило преступный умысел по завладению имуществом и приобрело возможность использовать его по своему усмотрению. Дело было опубликовано в «Бюллетене Верховного Суда Российской Федерации», а через некоторое время Пленум Верховного Суда СССР «узаконил» новое толкование уголовного закона. Таким образом, судебное решение, фактически признанное руководящим разъяснением Пленума Верховного Суда СССР, приобрело вполне официальное значение.

В принципе, без судебного «прецедента» (разумеется, не в строгом, а достаточно условном смысле) не обойтись при квалификации преступлений, под которой обычно понимается установление соответствия или тождества признаков совершенного уголовно наказуемого деяния признакам предусмотренного уголовным законом состава преступления. Состав преступления «извлекается» из соответствующей уголовно-правовой нормы, выраженной в тексте уголовного закона. Поэтому перед правоприменителем в связи с особенностями конкретного дела встает вопрос о конкретном выражении «буквы» уголовного закона. Однако уголовный закон наполняется реальным содержанием только через судебную практику по конкретным делам. И каждое новое судебное решение расширяет или, наоборот, сужает представление правоприменителя о содержании уголовно-правовой нормы, соответственно расширяя или сужая возможности реального поведения, адекватного его отражению в «букве» уголовного закона.

Только судебный прецедент может ответить на вопрос о том, каково конкретное содержание оценочного понятия, употребленного при конструировании уголовно-правовой нормы и не расшифрованного законодателем. Указанные оценочные понятия – загадка, четкий ответ на которую можно найти только в судебном решении, вырабатывающем определенный стандарт этих оценочных понятий.

Признание за судебным прецедентом роли источника уголовного права не противоречит ни принципу «нет преступления без указания о том в законе», ни конституционному положению о том, что каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока сто виновность не будет доказана и установлена вступившим в законную силу приговором суда (ст. 49 Конституции РФ). Судебный прецедент является вторичным и производным по отношению к уголовному закону, подчинен ему, конкретизирует «букву» закона, наполняя се реальным содержанием, и, в конечном счете, является необходимым условием реализации воли самого же законодателя.

Особое место в судебном толковании занимают разъяснения Пленума Верховного Суда РФ, даваемые им не при рассмотрении конкретных уголовных дел, а на основании обобщения судебной практики и судебной статистики по делам той или иной категории. В бывшем Союзе ССР такие разъяснения давал и Пленум Верховного Суда СССР. Суды в своих решениях широко и вполне официально ссылались на его руководящие разъяснения.

Так, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР в своем постановлении по делу Д. и М. удовлетворила протест заместителя Прокурора РСФСР, сославшись на постановление Пленума Верховного Суда СССР от 11.07.1972 «О судебной практике по делам о хищениях государственного или общественного имущества». Таким образом, по своей сути (наполнение «буквы» закона конкретным содержанием) руководящие разъяснения Пленума Верховного Суда СССР фактически являлись источником уголовного права, поскольку на них делались официальные ссылки в судебных решениях нижестоящих судов.

Советское законодательство однозначно определяло разъяснения Пленума Верховного Суда (как Союза ССР, так и РСФСР) по вопросам применения законодательства, возникающим при рассмотрении уголовных дел, как «обязательные для судов, других органов и должностных лиц, применяющих закон, по которому дано разъяснение». Новое же российское законодательство не оперирует термином «обязательное» применительно к указанной разновидности судебного толкования. В связи с этим в теории уголовного права обозначились на этот счет две противоположные позиции.

Одна из них заключается в отрицании такой обязательности и в признании таких постановлений сугубо рекомендательными для судов. Другая – в сохранении для них статуса «обязательных» и не только для судов, но и для всех правоохранительных органов. Кроме того, существует и третье, своего рода «компромиссное» мнение, в соответствии с которым указанные разъяснения «в значительной мере (выделено нами – А. Н.) имеют общеобязательный характер, поскольку правосудие по уголовным делам осуществляется только судами, для которых эти руководящие разъяснения обязательны» (в принципе эту точку зрения также можно считать «смягченной» формулировкой второй позиции).

С одной стороны, такая теоретическая дискуссия (выводы из которой имеют огромное практическое значение) кажется едва ли не беспредметной. О чем тут говорить? Раз новое законодательство (даже Конституция РФ) не называет такие разъяснения обязательными, – значит, они носят не обязательный, а рекомендательный характер. А раз так, то этим, по-видимому, и ограничиваются и юридическая природа, и юридическое значение указанных постановлений. Однако, несмотря на очевидную казалось бы простоту и логичность такого вывода, в действительности не все так просто. Логичность и простота подобного решения здесь только кажущиеся. И чтобы проникнуть в действительную сущность этой достаточно сложной юридической материи, необходимо вначале попытаться отойти от привычно нормативистско-позитивистского взгляда на этот предмет (если можно сказать, то даже освободиться от его жестко направляющих «шор»), а посмотреть на проблему в социологическом плане. Но не в столь привлекательном для наших криминологов конкретно-социологическом и статистическом плане, когда за мерило оценки исследуемых преступлений и преступности принимаются данные Главного информационно-аналитического центра МВД России о регистрации преступности, даже разумеется, с попыткой учета поправок на латентность, а в самом что ни на есть широком общесоциологическом аспекте, хотя бы в контексте американской социологической юриспруденции, например, функционализма Оливера Холмса и Роско Паунда. Это течение социологической юриспруденции и получило название функционализма в связи с тем, что переносит центр тяжести проблемы права с проблемы «что это?» на проблему «как это действует?». И именно в этом контексте необходимо в качестве исходного направления определить природу рассматриваемых постановлений независимо от их формально-юридической «обязательности» или «рекомендательности».

Очевидно, что разъяснения Пленума Верховного Суда – есть особая разновидность судебного толкования. И вряд ли кто в настоящее время возьмет на себя смелость отрицать необходимость такого толкования. Хотя основоположники просветительно-гуманистического направления в уголовном праве (иногда в теории включаемого в классическую школу уголовного права) решительно отрицали право судьи на толкование уголовного закона, считая это приоритетом лишь самого законодателя (Ч. Беккария, Ш. Монтескье). Так, Беккария утверждал: «Власть толковать уголовные законы не может принадлежать судьям по одному тому, что они не законодатели». Ничего странного в их позиции не было, так как такое толкование они считали едва ли не посягательством на самое «заветное» – принцип разделения властей. Жизнь, однако, показала, что судейское толкование не только не посягает на этот принцип, но даже является его гарантом, так как без этого права судебная власть перестает быть властью (не способна осуществлять свои властные судебные полномочия).

С позиции отечественной общей теории права судебное толкование – это разновидность официального толкования. Последнее традиционно подразделяется на казуальное и нормативное. И вот здесь, как в общей теории права, так и в уголовно-правовой доктрине, до сих пор не удалось выработать единую позицию. Понятно, что под казуальным толкованием (применительно к обсуждаемой проблеме) понимается толкование, даваемое, в первую очередь, Верховным Судом (но не только им) при рассмотрении конкретных уголовных дел. С этим согласны все и даже с тем, что такое официальное (казуальное) толкование является обязательным (по сути дела имеет силу закона) в случае, когда решение суда (любой инстанции) вступает в законную силу (решение, вынесенное на основе указанного толкования). Разночтения заключаются в том, что далеко не все считают разъяснения Пленума Верховного Суда разновидностью судебного толкования. Так, А. С. Шляпочников в ставшей классической работе «Толкование уголовного закона» утверждал, что «руководящие разъяснения Пленума Верховного Суда СССР нельзя считать разновидностью судебного толкования, ибо они даются не в порядке осуществления правосудия, а для обеспечения его надлежащего качества, в порядке руководства судами». В общей теории права с таким выводом соглашается один из ведущих теоретиков права В. В. Лазарев. Тем не менее в литературе по общей теории права большинство авторов склоняются к тому, что разъяснения Пленума Верховного Суда относятся, во-первых, к судебному толкованию, а, во-вторых, имеют (в отличие от казуального) нормативный характер (например, С. С. Алексеев, А. С. Пиголкин).

Свойство нормативности таких разъяснений присуще им независимо от того, признается ли их обязательность или рекомендательность. Их нормативность не связана с формально обязательным характером таких разъяснений. Не в этом суть. А в том, что соответствующее толкование уголовного закона рассчитано на неопределенный круг реализации таких разъяснений. Вернемся при этом к американской социологической теории функционализма («как эти разъяснения действуют?»). Да, допустим, что разъяснения имеют рекомендательный характер. И опять-таки, предположим, что хотя бы в 50-и из 100 случаев судьи при рассмотрении аналогичных дел следуют таким рекомендациям. Хотя конечно названный процент мы явно занизили. Зададимся лишь вопросом: много ли найдется судей, которые бы при рассмотрении конкретного дела поступили бы (сознательно!) иначе, т.е. приняли решение вопреки действующему постановлению Пленума Верховного Суда? Думается, что это вопрос риторический.

В связи с этим формально, имея, допустим, рекомендательный характер, эти разъяснения фактически превращаются в обязательные.

В чем же «притягательность» таких разъяснений для нижестоящих судов? Во-первых, в том, что они конкретизируют «букву» закона. Последняя достаточна обща и трудность любого правоприменителя заключается (всякий раз) в поиске ответа на вопрос о том, а охватывается ли данный конкретный случай «буквой» уголовного закона и, следовательно, состав рассматриваемого судом деяния образует состав инкриминируемого лицу преступления. И в случае положительного ответа на этот вопрос появляется и основание уголовной ответственности этого лица. И здесь нельзя не отмстить связь разъяснительного нормативного толкования с казуальным толкованием. Уголовный закон наполняется реальным содержанием только через судебную практику по конкретным делам. Каждое новое судебное решение может расширять или, наоборот, сужать представление правоприменителя о содержании уголовно-правовой нормы, расширяя или сужая возможность реального поведения субъекта преступления, адекватно его отражению в «букве» уголовного закона. В особенности это касается, как уже отмечалось, конкретизации оценочных понятий, употребленных законодателем и не расшифрованных им в тексте уголовно-правовой нормы. В основе же разъяснений Пленума Верховного Суда РФ по применению уголовного законодательства лежат обобщения судебной практики по уголовным делам (в том числе и низовых судов). «Разъяснительное» толкование есть обобщенный образец толкования казуального. В связи с этим любые суды получают достаточно надежный инструмент для понимания и конкретизации «буквы» уголовного закона и ее применимости к данному конкретному случаю. При этом все эти виды толкования (как казуальное, так и «разъяснительное») являются вторичными и производными по отношению к уголовному закону, должны быть подчинены ему и, в конечном счете, являются необходимым условием реализации воли самого законодателя.

Еще в 60–70-е гг. прошлого века в советской общей теории права практика принятия постановлений Пленума Верховного Суда СССР удачно, на наш взгляд, была названа «прецедентной практикой», потому что давала прецедент толкования уголовно-правовой нормы. «В отличие от прецедента как источника нормы права, прецедентная практика не ведет к созданию новой юридической нормы, а связана с разъяснением уже существующей нормы права с выработкой определенного, “устоявшегося” положения о применении нормы права по аналогичным делам. В постановлениях и определениях высших судебных органов по делам указанного рода содержится своего рода типовое (курсив наш – А. Н.) решение, образец для решения “через пример”. Они поэтому в какой-то мерс приобретают нормативное значение».

Есть ли, однако, минусы такого возведения разъяснений Пленума Верховного Суда на уровень нормативности? Конечно же, есть, и конечно же, можно найти постановления, например, Пленума Верховного Суда СССР, тоталитарно-недемократического характера. Но много ли было таковых? По большому счету наибольшая недемократичность таких постановлений заключалась, пожалуй, в непозволительном расширении понятия должностного лица (например, конюх в колхозе, продавец магазина приравнивались к должностным лицам, а их преступления квалифицировались как преступления, совершенные должностными лицами). Большинство же постановлений и того времени являлись и до сих пор являются образцом судебного толкования (например, постановление Пленума Верховного Суда СССР от 04.03.1929 «Об условиях применения давности и амнистии к длящимся и продолжаемым преступлениям»; постановление Пленума Верховного Суда СССР от 16.08.1984 «О применении судами законодательства, обеспечивающего право на необходимую оборону от общественно опасных посягательств».

Немало, мягко говоря, минусов можно найти и в действующих постановлениях Пленума Верховного Суда РФ (главный недостаток – выход иногда за рамки судебного толкования и попытки, порой, «присвоить» правотворческие функции, подменив тем самым законодателя).

И тем не менее, несмотря на эти и другие минусы, нельзя не отметить в целом позитивной роли указанных постановлений. Зададимся лишь вопросом: зачем нужны эти разъяснения? И раз они «посягают» на принцип независимости судей, может их вообще отменить? Те, для кого наиболее святым является именно принцип судейской независимости, исходят из того (хотят они этого или нет, но так уж получается), что существует противостояние двух сторон. С одной стороны, мудрый и независимый судья, с другой – властный Пленум Верховного Суда, недемократично стремящийся подчинить («подстричь» по одну «гребенку») мудрых и независимых судей. К сожалению, профессиональный уровень сегодняшнего, вроде бы получившего подлинную независимость, судьи, все еще далек от идеала. И этот уровень, конечно же, уступает профессиональному уровню рекомендаций Верховного Суда. Да, нельзя отрицать зависимость правосознания судьи от указанных рекомендаций. Но это обычная зависимость менее компетентного правоприменителя от более компетентного. И это влияние вовсе не уменьшает независимости судей, а, напротив, лишь усиливает ее. Так было всегда . В советские времена бытовала пословица, своего рода «перелицованная» статья Конституции СССР, – «Судьи независимы и подчиняются только райкому» (имелось в виду райкому партии, т.е. КПСС). Так вот, во многих случаях наличие «руководящих» разъяснений Пленума Верховного Суда значительно уменьшало такую зависимость, если, разумеется, за этими разъяснениями не стояли политические мотивы (например, как это уже отмечалось, в случае расширительной трактовки понятия должностного лица или, допустим, трактовки посягательства на экономическую основу социализма – социалистическую собственность). Между подчинением райкому и Верховному Суду судья обычно выбирал (был «вынужден «выбирать) второе.

От чего зависит судья нынешний? В первую очередь, от исполнительной власти, впервые в советской и постсоветской истории вполне прилично субсидирующей (в материально-содержательном выражении) его деятельность. И судье есть, что терять в случае попытки проявить свою независимость от этой ветви власти. И опять-таки разъяснения Верховного Суда во многих случаях способны (по крайней мере, потенциально) снизить степень такой зависимости. Нарушение рекомендаций Верховного Суда может повлечь отмену вынесенных судьей приговоров и решений, что, в свою очередь, может привести и к отрицательной оценке профессионального уровня соответствующего судьи и к потере им своего, так ценимого им статуса.

Вернемся, однако (от социологичности решения проблемы), к ее строго нормативному аспекту. В действующих законодательных актах, определяющих нормативный уровень постановлений Пленума Верховного Суда РФ (их нормативность либо ее отсутствие), как отмечалось, отсутствует указание на их «руководящий» характер. И в контексте ч. 1 ст. 120 Конституции РФ («Судьи независимы и подчиняются только Конституции Российской Федерации и федеральному закону») обычно и провозглашается необязательность для судов таких постановлений. Однако подобный вывод вовсе не вытекает из текста Конституции, и, в частности, из содержания ст. 126 Конституции РФ, ее места в гл. 7 Конституции и сопоставления ее с другими статьями данной главы. Статья 126 провозглашает: «Верховный Суд Российской Федерации является высшим судебным органом по гражданским делам, разрешению экономических споров, уголовным, административным и иным делам, подсудным судам, образованным в соответствии с федеральным конституционным законом, осуществляет в предусмотренных федеральным законом процессуальных формах судебный надзор за деятельностью этих судов и дает разъяснения по вопросам судебной практики». Да, здесь не говорится об обязательности таких разъяснений. Но представим себе, что там было бы сказано об их необязательности (но формальной логике, раз нет «обязательности», то налицо – «необязательность»). Такое предположение, конечно же, выглядит абсурдным. Статья 126 Конституции помещена в главе о судебной власти и там текстуально прописаны властные полномочия Верховного Суда и в числе этих полномочий названа дача разъяснений по вопросам судебной практики. Это действительно властные полномочия как отражение статуса Верховного Суда как высшего судебного органа наряду с процессуальными формами судебного надзора за деятельностью судов. И указанные разъяснения не могут быть ни чем иным, как разновидностью полномочий Верховного Суда по судебному надзору за деятельностью судов, так как эти разъяснения, как уже отмечалось, есть результат обобщения надзорной деятельности Верховного Суда.

Наконец, о том, на кого рассчитаны разъяснения Пленума Верховного Суда по уголовным делам? Только на суды или же на все правоохранитсльные органы, применяющие уголовный закон? Мнения по этому поводу, высказанные на страницах современных учебников по уголовному праву, как уже отмечалось, расходятся. И споры эти в уголовно-правовой теории идут еще с советских времен (с 50–60-х гг. прошлого века).

Так, М. Д. Шаргородский в свое время считал, что они обязательны только для суда. В более поздние времена такого же мнения придерживался Н. Д. Дурманов, так как «правосудие по уголовным делам осуществляется только судами, для которых эти руководящие разъяснения обязательны». Напротив, М. И. Ковалев утверждал, что нормативный вид толкования (в том числе и разъяснения Пленума Верховного Суда) «обязателен не только для суда, но и для всех других учреждений и должностных лиц». В 1955–1956 гг. по этому поводу журналом «Советское государство и право» была даже проведена дискуссия. Большинство ее участников подчеркнули нормативное значение разъяснений Пленума Верховного Суда не только для судов, но и для всех органов и лиц, связанных с деятельностью судов. Не трудно заметить, что (уместно опять упомянуть социолого-функциональный подход к решению данного вопроса) фактически указанные разъяснения приобретают обязательное значение не только для суда, но и для всех правоохранительных органов, применяющих уголовный закон. И вряд ли, опять-таки, найдется, допустим, следователь или прокурор (о судье мы уже упоминали), которые, передавая дело в суд, будут сознательно (другое дело, увы, встречается, – по незнанию или по личной заинтересованности) давать иную уголовно-правовую оценку, чем она зафиксирована в соответствующем постановлении Пленума Верховного Суда.

Доктринальным (научным) является толкование, даваемое в учебниках, научных статьях, монографиях по уголовному праву. Оно не имеет официальной обязательной силы, но, будучи основанным на анализе и обобщении материалов судебной практики, несомненно, имеет большое значение для правильного понимания уголовного закона, а следовательно, и для его применения. Можно сказать, что правосознание и профессиональная подготовка юристов (особенно на студенческой скамье, в рамках высшего учебного заведения) во многом определяются именно доктринальным толкованием. В связи с этим студенты юридических высших учебных заведений, для которых знание уголовного права является важной частью их будущих профессиональных знаний, должны приучать себя к чтению юридических журналов («Российская юстиция» – орган Администрации Президента РФ, Верховного Суда РФ и Министерства юстиции РФ, «Законность» – орган Генеральной прокуратуры РФ, «Уголовное право» – издатель АНО «Юридические программы»), в которых постоянно помещаются статьи, содержащие доктринальное толкование уголовного закона, основанные на обобщении современной судебной и прокурорской практики.

По приемам (способам) толкование бывает:

Грамматический способ толкования заключается в уяснении словесного текста закона с помощью правил грамматики и синтаксиса (значение отдельных слов, понятий, терминов, связи между ними и т.д.). Например, в соответствии с ч. 4 ст. 33 УК РФ подстрекателем «признается лицо, склонившее другое лицо к совершению преступления путем уговора, подкупа, угрозы или другим способом». Учитывая, что причастие, производное от глагола «склонить» употреблено в прошедшем времени, приходим к выводу, что подстрекательством может быть признана лишь завершенная, т.е. оконченная деятельность лица. Попытка склонения к совершению преступления (например, безуспешная) должна рассматриваться не как соучастие в преступлении в виде подстрекательства, а как умышленное создание условий для совершения преступления, т.е. приготовление к преступлению (ч. 1 ст. 30 УК РФ).

Систематическое толкование – это уяснение смысла правовой нормы путем установления ее связей с другими нормами. Значение этого способа толкования было показано при рассмотрении простого, описательного, ссылочного и бланкетного приемов изложения диспозиций статей Особенной части УК РФ.

Историческое толкование предполагает выяснение причин, обусловивших принятие правовой нормы, цели, обстановки, в которой она создавалась. Очевидно, что правильное применение соответствующей уголовно-правовой нормы невозможно без выяснения этих обстоятельств. При историческом толковании полезно обращаться к проектам уголовного закона, материалам их обсуждения.

В научной литературе иногда выделяется логическое толкование. Однако очевидно, что использование законов логики необходимо при любом приеме (способе) толкования, и в связи с этим нет необходимости такое толкование выделять в самостоятельный вид.

В зависимости от круга деяний, на которые распространяется действие толкуемой уголовно-правовой нормы, различаются виды толкования по объему.

Буквальным называется толкование закона в точном соответствии с его текстом («буквой»).

Распространительным называется такое толкование, вследствие которого закон применяется к случаям, которые непосредственно в тексте закона не названы, но тем не менее подразумеваются.

Ограничительным является такое толкование, в результате которого уголовный закон применяется не ко всем случаям, определенным буквальным текстом этого закона. Так, в соответствии со ст. 30 УК РФ покушением на преступление признаются только умышленные действия (бездействие). Однако умысел подразделяется на прямой и косвенный (ст. 25). В ст. 30 вид умысла не конкретизируется. Уголовно-правовая наука и судебная практика связывают покушение только с деяниями, совершенными с прямым умыслом, применяя тем самым ограничительное толкование. Следует отметить, что распространительное и ограничительное толкования не должны изменять объем содержания уголовного закона, а призваны лишь раскрыть сто действительное содержание, которое может быть более широким или более ограниченным по сравнению с дословным текстом соответствующего закона.

studme.org

Это интересно:

  • Аварии на морских и речных судах в россии Аварии на морских и речных судах в россии Безопасность человека на воде всегда была актуальной проблемой, но, несмотря на стремление специалистов повысить безопасность судоходства, число морских и речных катастроф не уменьшается. […]
  • Как удалить с реестра оперу Удаляем браузер Опера Ежедневно выходят новые обновления программ. Далеко не все они отличаются стабильной и качественной работой без сбоев и вылетов. В связи с этим пользователи устанавливают одни браузеры и удаляют другие, […]
  • Водительские удостоверения иностранных граждан в рф Водительское удостоверение иностранного гражданина в России: действие, использование, обмен Главный документ любого водителя — это права. В России водительское удостоверение (ВУ) — это документ установленного образца в виде […]
  • Что за доплата к пенсии была в августе Прибавка к пенсии в августе: постоянная или разовая Сегодня, когда курс рубля падает все больше, а цены на продукты в России, к сожалению, не склонны уменьшаться, любая помощь от государства может стать заметным подспорьем для того, […]
  • Молодые несовершеннолетние Психологические проблемы несовершеннолетних родителей На сегодняшний день, психологические проблемы несовершеннолетних родителей, развиваются все сильнее. По статистике молодые несовершеннолетние родители отказываются от ребенка в […]
  • Как зарегистрировать заявление в прокуратуру Как зарегистрировать заявление в прокуратуру ГЕНЕРАЛЬНАЯ ПРОКУРАТУРА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ПРИКАЗ от 27 декабря 2007 г. N 212 О ПОРЯДКЕ УЧЕТА И РАССМОТРЕНИЯ В ОРГАНАХ ПРОКУРАТУРЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ СООБЩЕНИЙ О […]