Диалоги споры примеры

П е т р у ч ч о. Услыхав, как превозносят люди

Твою любезность, красоту и кротость, —

Хоть большего ты стоишь, несомненно, —

Я двинулся сюда тебя посватать.

К а т а р и н а. Он двинулся!

Кто двинул вас сюда,

Пусть выдвинет отсюда.

Передвигать вас можно.

П е т р у ч ч о. То есть как ?

К а т а р и н а. Как этот стул.

Приведем пример современного словесного поединка. В кинофильме “Курьер” ученый-педагог Семен Петрович потерпел коммуникативную неудачу в диалоге с Иваном, приятелем его дочери Кати. Он ошибочно полагал, что стратегия подавления нахального юнца неожиданной для него светской книжностью речи вполне достаточна. Однако ему самому пришлось перейти на разговорный стиль речи. Только в конце Семен Петрович нашелся и попытался перехватить инициативу, но последнее слово осталось все-таки за Иваном:

Семен Петрович: Молодой человек! Не уделите ли вы мне несколько минут вашего драгоценного времени? Итак, молодой человек, должен вам признаться: у меня сложилось убеждение, что ваше общество глубоко противопоказано моей дочери. Я позволю себе не перечислять многочисленные примеры вашего поведения, из которого складывается подобное убеждение. Однако как мужчина мужчину я прошу вас немедленно прекратить отношения с Катей.

Иван: Это невозможно, сударь.

Семен Петрович: Почему же вам это невозможно. сударь.

Иван: Я и ваша дочь любим друг друга. Признаюсь, с моей стороны было непорядочно столь долгое время скрывать от вас истину. Но, поверьте, это получилось ненарочно. А вот теперь, когда все так счастливо открылось, я вверяю в ваши руки судьбу и прошу родительского благословения.

Семен Петрович: Подожди — подожди — подожди. Что ты говоришь? Что ты говоришь? Вы что, решили пожениться?

Иван: Видите ли, наши отношения зашли слишком далеко. И я, как человек благородный, не могу поступить иначе и прошу руки вашей дочери.

Семен Петрович: Ч- то.

Иван: Екатерина Семеновна в положении.

Семен Петрович: Как?

Семен Петрович: Так. Когда же вы успели? А — а — а. Как же вы жить собираетесь?

Иван: Трудности нас не пугают.

Семен Петрович: Ну конечно, конечно. Но вы же так молоды. Катя на первом курсе, и ты вот. Ты поступать — то в институт — то думаешь?

Иван: Высшее образование для меня не самоцель.

Семен Петрович: Конечно — конечно. Высшее образование — не самое главное в жизни. Но, надеюсь, ты не собираешься всю жизнь работать . курьером?

Иван: Я сочиняю стихи Семен Петрович.

Семен Петрович: И что же? Печатаешься?

Семен Петрович: А — а — ага. Понятно. А стихи — то получаются?

Иван: Могу почитать. Вот, к примеру, из последних: “Я памятник себе воздвиг нерукотворный, к нему не зарастет народная тропа, вознесся выше он главою непокорной Александрийского. ”

Семен Петрович: “. столпа. ” Ну что же, недурно — недурно, правда, напоминает что-то. Иль стиль такой старомодный.

Семен Петрович: Но. в общем очень — очень недурно.

Иван: Может, еще почитать?

Семен Петрович: Нет, нет. Не надо.

Иван: Ну, я тогда пойду.

Семен Петрович: Конечно! Ты заходи, заходи Может, родителей к нам своих пригласишь.

Иван: Непременно. А можно я вас буду “папой” называть?

В зависимости от позиции участников диалога (кто они — союзники или враги?), в риторике противопоставляются диалог-унисон и диалог- диссонанс.

Диалог Сократа и Мелета, который идет в суд обвинять его, какое-то время протекает в режиме унисона, диалога-объяснения:

Мелет. А зачем вам в суд?

Сократ. Я раздумывал над этим целое утро. А зачем вам, молодой человек?

Мелет. Я иду обвинять Сократа.

Сократ. А что же он вам сделал дурного?

Мелет. Ничего. Я даже с ним незнаком. Просто мне с детства надоело, что все называют его мудрейшим.

Сократ. Я понимаю, это может надоесть (Э. Радзинский, “Беседы с Сократом”).

Возможно и перетекание одного типа в другой, когда диалог-унисон (например, обсуждение какой-либо проблемы), при внешнем согласии его участников, превращается в спор, а затем и в ссору. Так развивается диалог Катерины Ивановны и Грушеньки в романе Ф.М. Достоевского “Братья Карамазовы и диалог шекспировских героев — Бенедикта и Беатриче в комедии “Много шуму из ничего”:

В меня влюблены все дамы, за исключением вас одной. А я, хоть и от всего сердца хотел бы, чтобы мое сердце не было таким жестоким, ни одной из них не люблю.

Какое счастье для женщин! Иначе им пришлось бы терпеть убийственного поклонника. Благодарю бога и мою холодную кровь за то, что в этом я похожа на вас: для меня приятнее слушать, как моя собака лает на ворон, чем как мужчина клянется мне в любви.

Да укрепит небо вашу милость в подобных чувствах! Это избавит немало синьоров от царапин на физиономии.

Если физиономия вроде вашей, так от царапин хуже не станет.

Ну, вам бы только попугаев обучать.

Птица моей выучки будет лучше, чем животное, похожее на вас.

Хотел бы я, чтобы моя лошадь равнялась быстротой и неутомимостью с вашим язычком. Впрочем, продолжайте с богом: я кончил.

Вы всегда кончаете лошадиной остротой. Я это давно знаю.

Демагог может сознательно навязать выгодную ему модель развертывания диалога. Например, Король из пьесы Е. Шварца ”Обыкновенное чудо” переводит диалог-ссору (после попытки отравления Хозяйки) в диалог-объяснение, а затем сам переходит в наступление:

Х о з я и н. Стыдно, стыдно, ваше величество!

К о р о л ь. Не я виноват!

Х о з я и н. А кто?

К о р о л ь. Дядя! Он также вот разговорится, бывало, с кем придется, наплетет о себе с три короба, а потом ему делается стыдно. А у него душа была тонкая, деликатная, легко уязвимая. И чтобы потом не мучиться, он, бывало, возьмет да и отравит собеседника.

Х о з я и н. Подлец!

К о р о л ь. Скотина форменная! Оставил наследство, негодяй!

Х о з я и н. Значит, дядя виноват?

К о р о л ь. Дядя, дядя, дядя! Нечего улыбаться! Я человек начитанный, совестливый. Другой свалил бы вину за свои подлости на товарищей, на начальство, на соседей, на жену. А я валю на предков, как на покойников. Им все равно, а мне легче.

Риторику прежде всего интересует такая разновидность диалога-диссонанса, как спор, его стратегия и тактика, правила его ведения.

Древние греки признавали существование двух богинь спора — Эриды благой и Эриды злой. Первая была богиней истинного, конструктивного спора, а вторая — богиней спора конфликтного, в котором никакая истина родиться не может.

Впрочем, представление о том, что в споре рождается истина, берется под сомнение многими мастерами красноречия, в том числе и Д. Карнеги. Его заповеди ведения спора широко известны, достаточно открыть книгу “Как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей. ” или другие сочинения Карнеги. Реже вспоминают замечательную книгу С.И. Поварнина “Спор. О теории и практике спора”. Остановимся на ней подробнее.

По мнению С.И. Поварнина, существует несколько видов спора: сосредоточенный и бесформенный (когда непонятно, из-за чего собственно он возник), простой (когда в нем участвуют два человека) и сложный — между несколькими лицами. Заметим, что коллективный “мозговой штурм” проблемы, при наличии опытного руководителя спора, может быть очень результативным. Вспомните популярную телепередачу “Что? Где? Когда?”.

Актуально сегодня и определение особенностей споров без слушателей, при слушателях и для слушателей. Современным политикам особенно важно владеть мастерством публичного диалога. Но, выступая по радио или телевидению, они нередко спорят не между собой, не надеясь, наверно, переубедить друг друга, а для слушателей, пытаясь завоевать аудиторию.

Противопоставляются спор письменный (например, газетная или журнальная дискуссия), с отложенным во времени ответом или вопросом оппонента, и устный, сиюминутный. С.И. Поварнин выделяет также виды спора по вызвавшим его мотивам: для проверки истины (это высшая форма спора, мастером его ведения был Сократ), для убеждения (нередко он лежит в основе рекламы), из- за победы (его участники, как правило, уверены в том, что победителей не судят; им нужны выигрышные аргументы, обязательно необходимы слушатели). Он описывает и такие виды спора, как спор-спорт (неважно о чем и с кем), спор-игра (когда противник искусно приводится к противоречию с самим собой).

Успех спора во многом зависит от выбора его участников: “Чем невежественнее человек, тем менее он способен понять или принять сложную мысль.” С таким оппонентом “честный спор невозможен”.

Для того, чтобы спор состоялся, необходимо, столкновение мнений его участников, но не менее необходима общность их понимания предмета спора, способность говорить на одном языке. В романе М.А. Булгакова “Мастер и Маргарита” Воланд и Левий Матвей “говорят на разных языках”, поэтому спор между ними невозможен:

Я не буду с тобою спорить, старый софист, – ответил Левий Матвей.

Ты и не можешь со мной спорить, по той причине, о которой я уже упомянул, – ты глуп, – ответил Воланд и спросил: – ну, говори кратко, не утомляя меня, зачем появился?

Он прислал меня.

Что же он велел передать тебе, раб?

Я не раб, – все более озлобляясь, ответил Левий Матвей, – я его ученик.

Мы говорим с тобой на разных языках, как всегда, — отозвался Воланд, – но вещи, о которых мы говорим, от этого не меняются.

Впрочем так же невозможен истинный диалог между Воландом и Андреем Фокичом, буфетчиком Варьете, и многими другими сатирическими персонажами булгаковского романа.

Очень важным является умение слушать доводы оппонента, не замыкаться на собственной речи. Напомним речевую характеристику Грушницкого, персонажа повести М.Ю. Лермонтова “Княжна Мэри”:

Только что вы остановитесь, он начинает длинную тираду, по-видимому, имеющую какую-то связь с тем, что вы сказали, но которая на самом деле есть продолжение его собственной речи.

Доводов в споре не должно быть много, они подаются без быстрой смены. Надо “выловить” доводы противника, облечь их в краткие фразы. Они могут быть выгодны нам и самоубийственны для него, умелый спорщик всегда сможет нанести ответный удар.

С.И. Поварнин противопоставлял еще два типа спора — джентльменский и хамский. Джентльменский спор предполагает углубление доводов противника, уточнение их смысла, а хамский, напротив, срыв обсуждения, переход на личности. Однако спор не может вестись и в “чичиковской манере”: Павел Иванович, как известно, спорил весьма приятно — так, как будто бы и вовсе не спорил.

К сожалению, сегодня мы чаще являемся если не участниками, то свидетелями хамского спора. Остроумную характеристику В. Жириновскому, мастеру такого рода поединков, дала публицист Т. Москвина: “Ему невозможно возражать, поскольку на любые скудные аргументы рассудка вам ответит фонтан античного красноречия, не имеющий никаких целей, кроме собственного сверкания.” Используя недопустимые уловки, Жириновский, как правило, побеждает в публичной полемике:

Вот идет последняя перед выборами 2003 года программа “Свобода слова” (НТВ). Парад амбиций, потоки заверений, мартиролог проблем. Всерьез озабочен продовольственной безопасностью России солидный руководитель аграрной партии Михаил Лапшин. Но он знает (пиарщики подсказали), что нельзя все время народ грузить, надо иногда чего-нибудь пошутить, не так, разумеется, как злодейский Вольфович, а по-доброму, по-крестьянски. И Лапшин говорит, что на плакате партии изображена девушка, красивая, здоровая, а почему она такая красивая и здоровая? Потому, что кушает только отечественные продукты.

Что-то в этом китче зацепило Жириновского. “Ну. И где ваша девушка? — осведомился он. — Нет девушки. И хлеба нет. Ничего нет. Одна ложь. Коровы сдохли, трава завяла. (Лапшину.) Водички попей, успокойся! Ничего нет, всюду красные бароны сидят. Себе наворовали и сидят. В хлеву. Чучела. И одна ложь. (С удовольствием глядя на возмущенное лицо Лапшина.) Валидольчику ему дайте, валидольчику. ”

Вот что это за текст? Это, откровенно говоря, черт знает что, а не текст. Разве ж так можно вести себя в приличном обществе, да еще будучи в эфире федерального канала!

(. ) Ясно, что шутник что-то сделал сейчас с этим солидным пожилым мужчиной, который с таким титаническим самоуважением к себе относился, такое себе выработал попечительное лицо, с оттенком строгой ласковости, так на словах хлопотал о чем-то полезном и правильном. А все прахом пошло. Подлый арлекин сбил с господина шляпу, загоготал, кувырнулся — и кажется уже, что нет никакой Аграрной партии и не было никогда, а есть на самом деле надутые, важничающие чучела.

Валидольчику, валидольчику!” (Т. Москвина. Шутник. )

Непозволительными считаются следующие уловки в споре: так называемое “чтение в сердцах” (например: “Вы говорите это из зависти к нему. ”), выведение противника из равновесия, чтобы иметь право сказать ему “Ты сердишься — значит неправ”, отвлечение его внимания.

Переход на личности и “чтение в сердцах”, наряду с другими уловками, виртуозно использует Карлсон, заключая с Малышом очередное пари:

Ты был прав, это лекарство не помогает от жара. Дай-ка мне теперь шоколадку.

Тебе? — удивился Малыш. — Ведь я выиграл пари!

Ну да, пари выиграл ты, значит, мне надо получить в утешение шоколадку. Нет справедливости на этом свете! А ты всего-навсего гадкий мальчишка, ты хочешь съесть шоколад только потому, что у меня не упала температура.

Малыш с неохотой протянул шоколадку Карлсону, который мигом откусил половину. (А. Линдгрен, “Малыш и Карлсон, который живет на крыше”).

В качестве непозволительных уловок издавна используются софизмы — намеренные ошибки в доказательствах. Они изменяют основной тезис спора, расширяют или сужают его. Софист переводит спор на точку зрения выгоды / невыгоды (так называемый “довод к карману”), подменяет понятия, избегает сложной мысли. Так отвечает на вопросы корреспондента О. Шаблинской телеведущий А. Караулов:

У Вас такие машины, охрана. Караулова часто называют самым богатым защитником бедных.

А я что, в лаптях должен ходить?

Я не об этом. Я видела ваш роскошный дом. Неужели, имея такое “ласточкино гнездо”, вы считаете, что ВСЯ жизнь в России — мрак?

В каком “Моменте истины” вы слышали, что ВСЯ российская жизнь — это несостоявшееся самоубийство? Большей глупости придумать нельзя. Губернатор Полежаев построил в Омске библиотеку-дворец, может быть, одну из лучших в Азии. До тех пор, пока наши библиотеки полны ребятишек (а именно так происходит сегодня), Россия — великая страна (Аргументы и факты. 2005. № 12).

В книге С.И. Поварнина можно найти старинные названия непозволительных уловок: довод к городовому, или палочный довод (т.е. связанный с угрозой), адвокатский довод, использующий неосторожное высказывание противника, а также дамский аргумент, нарушающий законы логики. Использование дамского аргумента изображено в рассказе Н. Тэффи. “К теории флирта”:

Итак, дама не должна приходить первая, кроме того случая, когда она желает устроить сцену ревности. Тогда это не только разрешается, но даже вменяется в обязанность.

А я уже хотела уходить.

Боже мой! Отчего же?

Я ждала вас почти полчаса.

Но ведь вы назначили в три, а теперь еще без пяти минут.

Конечно, вы всегда окажетесь правы.

Часы здесь ни при чем.

Вот прекрасная интродукция, которая рекомендуется всем в подобных случаях.

Дальше уже легко.

Отнюдь не безобидными представляются “чтения в сердцах” и “палочный довод” (угроза), которые испрользует споре с Понтием Пилатом первосвященник Каифа:

Веришь ли ты, прокуратор, сам тому, что сейчас говоришь? Нет, не веришь! Не мир, не мир принес нам обольститель народа в Ершалаим, и ты, всадник, это прекрасно понимаешь;

Что я слышу, прокуратор? Мы привыкли к тому, что римский прокуратор выбирает слова, прежде чем что-нибудь сказать. Не услышал бы нас кто-нибудь, игемон? (М.А. Булгаков. Мастер и Маргарита)

В “Риторике для детей и взрослых” М. Ханина названы некоторые другие непозволительные уловки в споре: ложные аргументы, приклеивание ярлыков, игра в авторитеты, огульное несогласие с мнением противника (чушь, бред), высокомерный ответ (Все это можно прочитать даже в школьном учебнике и т.п.), игра на самолюбии, психологическое давление. Так ведет себя Шмель в споре с Алисой:

По — гло — ще — ны, — повторила Алиса по слогам.

Такого слова в английском языке нет! — сказал Шмель.

Но в газете есть, — возразила робко Алиса.

Пусть оно там и остается, — сказал раздраженно Шмель и отвернулся (Л. Кэрролл Алиса в Зазеркалье).

Оказать на Гринева психологическое давление, вывести его из себя, используя прием навешивания ярлыков, пытается Швабрин:

Не твое дело, отвечал я нахмурясь, — кто бы ни была Маша. Не требую ни твоего мнения, ни твоих догадок.

Ого! Самолюбивый стихотворец и скромный любовник! — продолжал Швабрин, час от часу более раздражая меня. (А. С. Пушкин.Капитанская дочка).

Игру в авторитеты затевает Паншин — персонаж романа И.С. Тургенева “Дворянское гнездо”:

Россия, — говорил он (Паншин. — авт.), — отстала от Европы; нужно подогнать ее. Уверяют, что мы молоды, — это вздор; да и притом у нас изобретательности нет; сам Хомяков признается в том, что мы даже мышеловки не выдумали. Следовательно, мы поневоле должны заимствовать у других. Мы больны, говорит Лермонтов, — я согласен с ним; но мы больны оттого, что только наполовину сделались европейцами; чем мы ушиблись, тем мы и лечиться должны.

Совершенное отрицание авторитетов, замечает, впрочем, С.И. Поварнин, — это тоже уловка.

Как уже говорилось, мастером разнообразных уловок в спорах с Малышом выступает Карлсон :

Но раз ты такой лакомка, такой обжора, лучше всего будет по-братски поделить остатки. У тебя еще есть конфеты?

Малыш пошарил в карманах. — Вот, три штуки. — И он вытащил два засахаренных орешка и один леденец.

Три пополам не делится, — сказал Карлсон, — это знают даже малые дети. — И, быстро схватив с ладони Малыша леденец, проглотил его. — Вот теперь можно делить, — продолжал Карлсон и с жадностью поглядел на оставшиеся два орешка: один из них был чуточку больше другого. — Так как я очень милый и очень скромный, то разрешаю тебе взять первому. Но помни: кто берет первым, всегда должен брать то, что поменьше, — закончил Карлсон и строго взглянул на Малыша.

Малыш на секунду задумался, но тут же нашелся:

Уступаю тебе право взять первым.

Хорошо, раз ты такой упрямый! — вскрикнул Карлсон и, схватив больший орешек, мигом засунул его себе в рот.

Малыш посмотрел на маленький орешек, одиноко лежавший на его ладони.

Послушай, — сказал он, — ведь ты же сам говорил, что тот, кто берет первым, должен взять то, что поменьше.

Эй ты, маленький лакомка, если бы ты выбирал первым, какой бы орешек ты взял себе?

Можешь не сомневаться, я взял бы меньший, — твердо ответил Малыш.

Так что ж ты волнуешься? Ведь он тебе и достался!

Существуют ли меры против недопустимых уловок? — С.И. Поварнин советует прежде всего сохранять спокойствие и не поддаваться софизмам. Следует ограничиться указанием на уловку, не занимаясь ее анализом, но обязательно надо разоблачать срыв спора, нелепые и субъективные доводы.

В. В. Одинцов одним из первых обратил внимание на речевое поведение персонажей романа И.С. Тургенева “Рудин” — Пигасова и Рудина — и проанализировал ораторское мастерство Рудина, то, как он использует допустимые уловки в споре, умело уклоняясь от нападок демагога Пигасова и переходя в наступление. Прокомментируем вслед за В.В. Одинцовым (“Лингвистические парадоксы”) один из их поединков:

Образованность! Говорите вы, — вот еще чем удивить вздумали! Очень нужна она, эта хваленая образованность! Гроша медного не дам я за вашу образованность! (Отрицание авторитетов, субъективный довод.)

— Образованность я защищать не стану, она не нуждается в моей защите, Вы ее не любите. у каждого свой вкус. ( Рудин уклоняется от прямого возражения, подчеркивая субъективность довода противника.) Притом это завело бы нас слишком далеко. Позвольте Вам только напомнить старинную поговорку: “Юпитер, ты сердишься: стало быть, ты виноват”. (Мотивация уклонения от удара, а затем перехват инициативы: довод противника, который развивается Рудиным, оборачивается против самого Пигасова.) Я хотел сказать, что все эти нападения на системы, на общие рассуждения и так далее потому особенно огорчительны, что вместе с системами люди отрицают вообще знания, науку и веру в нее, стало быть, и веру в самих себя, в свои силы. А людям нужна эта вера: им нельзя жить одними впечатлениями, им грешно бояться мысли и не доверять ей. Скептицизм всегда отличался бесплодностью и бессилием.

Может быть. Но позвольте вам заметить, что, говоря : “Это все слова!” — мы часто сами желаем отделаться от необходимости сказать что-нибудь подельнее одних слов. (Рудин использует прием бумеранга, возвращая противнику его собственный довод.)

Вы поняли, что я хотел сказать вам. (Разоблачение срыва спора.) Повторяю, если у человека нет крепкого начала, в которое он верит, нет почвы, на которой он стоит твердо, как может он знать, что он должен сам делать, если.

Честь и место! — отрывисто проговорил Пигасов, поклонился и отошел в сторону, ни на кого не глядя.

Замечательно сказал о сущности истинного диалога филолог С.С. Аверинцев, лауреат премии “Диалог между культурами”:

Это то, что постоянно находится в опасности, всегда под угрозой, но без чего на самом деле обойтись невозможно. Диалог предполагает, что собеседники различны, но, уважая свою личность, они одновременно уважают собеседника, выслушивают его и искренне пытаются понять.

studfiles.net

Трудные диалоги

Как говорить на сложные темы

Мы не любим сообщать плохие новости или указывать человеку на недостатки, поэтому тянем с объяснениями. Чем дольше
тянем, тем более неприятные последствия получаем.

Допустим, вам не нравится, что начальник вас контролирует, критикует и не дает интересных
задач. Обсудить боитесь и накручиваете мысль, что он вам не доверяет. Раздражение накапливается, вы находите новую
работу и сообщаете об уходе.

Начальник удивляется, спрашивает о причинах, и вы их объясняете. Тут выясняется, что он вел
себя так из-за вашего предшественника, который срывал сроки и переделывал работу по несколько раз. Вами начальник
доволен, но из-за прошлого опыта не мог не контролировать процесс.

Если бы вы обсудили проблему раньше, не пришлось бы менять работу.

Такое случается не только в работе: супругу мы боимся указать на раздражающую привычку, коллеге — на ошибку,
другу — на неуместность шуток. Отношения портятся.

Сегодня в рассылке дайджест книги «Трудные диалоги». Это книга о том, как вести самые трудные диалоги, от которых
зависит наши отношения, семья и карьера.

Соблюдать безопасность

Трудные диалоги отличаются тем, что их участники придерживаются противоположных позиций, тема вызывает эмоции, а
результат влияет на дальнейшую жизнь. Ваша задача — сделать диалог конструктивным. Это возможно только если все
участники говорят прямо и открыто. Для этого они должны чувствовать, что их достоинству ничего не угрожает: их не
обвинят в глупости, выслушают их мнение и учтут при принятии решения.

Трудные диалоги лучше всего удаются тем, кто говорит честно и уважительно, даже если оспаривает точку зрения
другого:

— Андрей, я понимаю, что в компании сейчас не лучшие времена и нам нужны клиенты. Я
разделяю ваше беспокойство и тоже хочу поднять прибыль. В то же время мне не хочется поддаваться панике и хвататься
за сомнительные проекты. Наш потенциальный заказчик на встрече вел себя неуважительно и интересовался услугами,
которые мы не оказываем. Боюсь, если мы возьмемся за эту работу, она вымотает сотрудников и принесет убытки. Мне
кажется, будет продуктивнее сосредоточиться на разработке новых услуг для старых клиентов. Возможно, я сужу о
проблеме однобоко. А как вы видите эту ситуацию?

Если участник беседы не чувствует себя в безопасности, он прибегает к одной из двух тактик:

Молчание. Участник дискуссии не верит, что к его мнению прислушаются
и держит его при себе.

Насилие. Собеседник чувствует давление и защищается: говорит на
повышенных тонах, прибегает к сарказму, выставляет всех несогласных дураками.

Ни одна из тактик не помогает конструктивно принять решение. Ваша задача — дать собеседнику почувствовать себя в
безопасности. Авторы книги предлагают прием «контрастирование»: сначала вы объясняете, чего не хотите от диалога, а
потом — чего хотите:

— Алена, не подумай, что я считаю тебя безответственной. Наоборот, я очень доволен твоими
результатами. Но я хочу убедиться, что клиент получит работу в обещанное время. Пока работа продвигается с
задержкой, и меня это беспокоит.

Контрастирование показывает собеседнику, что у вас нет желания его обидеть. Если уже обидели,
извинитесь:

— Извини, кажется, я был слишком груб. Я не хотел тебя обидеть, обещаю быть аккуратнее со
словами.

Извинения должны быть искренними. В противном случае собеседник не поверит и не почувствует себя в безопасности.

Найти общую цель

Во время спора кажется, что у вас с собеседником разные цели: супруг хочет поехать на экскурсию в Европу, а вы —
отдохнуть на море. На самом деле, это не цели, а стратегии. Стратегия — это способ, которым мы хотим достичь цели.
Чтобы диалог стал продуктивный, за стратегией ищите цель:

— Саша, чего ты хочешь от отпуска?

— Я хочу сменить обстановку, получить впечатления и попрактиковать английский.

— А я хочу на время забыть о работе, загореть и набраться сил на следующие полгода.

Теперь вы знаете цели и вырабатываете общую стратегию: для поездки подходит солнечная страна с пляжами,
интересными местами и жителями с хорошим английским. Открывайте карту:

Возможно вы поедете в Сан-Франциско или Австралию, и этот вариант устроит обоих. Хотя сначала сначала вы его
даже не рассматривали.

Бывает, цели действительно не совпадают. Но проблема не в этом. Конфликт случается, когда мы насмерть стоим на своем
предложении и не допускаем мысли, что нас устроит что-нибудь другое.

Мастера вести трудные диалоги открыты для поиска нового решения и честно об этом говорят:

— Слушай, пока наши мнения расходятся, но я хочу найти решение. Давай будем общаться до тех
пор, пока не найдем подходящий вариант.

Эта фраза восстанавливает безопасность: собеседник понимает ваши намерения и начинает решать проблему совместно.
Но он должен знать, что его мнение тоже считается. Если вы сначала спрашиваете, а потом настаиваете на своем, ничего
не получится:

— Зачем ты хочешь поехать в Европу?

— Я хочу посмотреть архитектуру и попрактиковать английский.

— Ты можешь практиковать английский по скайпу, а смотреть архитектуру скучно.

Если ваши цели все же разные, придется изобрести новую. Для этого переходите на более высокий уровень желаний.
Например, в отпуске вам важнее не загореть и попрактиковать английский, а провести время вместе. Иногда это
заставляет отказаться от части требований, зато за решение вы отвечаете совместно. У вас не будет повода жаловаться,
что «вечно мы все делаем по-твоему».

Контролировать эмоции

В диалоге сложнее всего управлять эмоциями. Эмоции — первый признак того, что конструктивной беседы не получится.
С эмоциями мы забываем о цели дискуссии и начинаем заботиться только о своей безопасности. Когда мы поддаемся
эмоциям, наша цель меняется: мы больше не вырабатываем конструктивное решение, а хотим победить любой ценой. Это все
ломает:

— Я не хотел бы брать в работу этого клиента.

— Да какого черта? Ты хоть понимаешь, что он нам нужен? Если мы не возьмемся за этот
проект, ты в следующем месяце не получишь зарплату, потому что нам нечем ее будет выплачивать!

Эмоции — первый признак того, что конструктивной беседы не получится

Эмоции делают нас неубедительными: как только мы повышаем голос, собеседник чувствует нашу неуверенность. Поэтому он
отвечает агрессией, прибегает к молчанию или начинает нами манипулировать.

Мастера трудных диалогов не позволяют эмоциям управлять собой. Чтобы контролировать эмоции, фокусируйтесь на
цели диалога. Не позволяйте сбивать себя с толку: в диалоге нет противников, вы и ваш собеседник — союзники. Если
решите победить его любой ценой, проиграете, потому что не выработаете конструктивного решения. Все время
удерживайте в голове цель: найти источник прибыли, выбрать место для отпуска, вовремя сдать работу.

Отойдите от мысли, что собеседник — идиот и во всем не прав. Это не помогает избавиться от эмоций. Постарайтесь быть
объективным. Для этого задайте себе вопросы:

Какие мои поступки привели к этой проблеме?

Почему такой разумный и порядочный человек, как мой собеседник, предлагает это решение?

Чего я хочу от этого диалога?

Как этого достичь?

Эти вопросы отрезвляют и избавляют от предубеждений.

Если эмоции возникают не у вас, а у собеседника — ищите брешь в безопасности и работайте с ней.

Переходить к действию

Даже когда вы все сделали правильно, диалог может не принести нужных результатов. Неопытные переговорщики совершают
одну и ту же ошибку: находят верное решение, но не договариваются о зонах ответственности.

Например, вы договорились с начальником, что откажетесь от нового клиента и сосредоточитесь
на разработке дополнительных услуг для старых. Вы поняли друг друга, остались довольны совместным решением, но не
обсудили кто что делает дальше.

Через три дня звонит разгневанный клиент и возмущается, почему он до сих пор не получил
коммерческое предложение. Клиенту никто не позвонил, потому что участники диалога понадеялись друг на друга. И каким
бы ни был этот клиент, виноваты вы.

Через неделю начальник интересуется, как продвигается работа по дополнительным услугам. А
вы и не думали начинать, потому что решили, что это поручат другому отделу.

Чтобы избежать таких ситуаций, заведите привычку подводить итог диалога. Вам помогут эти решения:

Задачи. Обсудите задачи, с помощью которых получите нужный результат. Допустим, цель — за два
месяца заработать прибыль для компании, задача — разработать новые услуги. Подробно распишите, над чем конкретно
будете работать, каких это потребует ресурсов, какие результаты получите.

Исполнители. Когда определились, что делать, назначайте ответственных. Четко разграничьте
обязанности и объясните ожидаемый результат. Почитайте статью «Как ставить задачи».

Сроки. Сроки — самое важное в работе. От них зависит целесообразность всего проекта, поэтому
заранее их определите, назначьте промежуточные этапы, решите, что будете делать, если не успеете. ФФФ — в помощь.

Контроль. Договоритесь, кто и как будет контролировать работу. Пусть исполнители точно знают, в
какой день и какую часть работы должны показывать.

Записи. Запишите все, о чем договорились, пусть каждый участник имеет доступ к этим записям,
чтобы не забыть о задачах и сроках.

Ставьте задачи в Мегаплане: назначайте ответственных, контролируте сроки, оценивайте результат →

Проявить упорство

Бывает, что собеседник действительно не прав или глупее вас, тогда вести с ним конструктивный диалог тяжело. Но таких
случаев один на миллион. Гораздо чаще проблема кроется в нас: мы упираемся до последнего, лишь бы не уступать.
Кажется, это сделает нас слабыми в глазах собеседника, и мы потеряем уважение.

На самом деле, если мы открыты для дискуссии, не боимся неудобных вопросов и готовы искать новые решения,
мы становимся сильнее и убедительнее. Главное — быть терпеливым.

megaplan.ru

Диалектический диалог

Секреты общения с собеседником

Продолжение. Начало в №4 (24) и №5 (25) за 2008 г.

«Виноград» продолжает серию статей об искусстве и культуре речи. Тема этого номера – диалектический диалог – самый трудный вид диалога. Как не поддаться азарту спора, не сбиться с истинного пути дискуссии, не воспользоваться доводами и методами, характерными не для дискуссии, а для полемики?

Диалектическим диалогом называется обсуждение проблемы, которое должно привести к общему решению. Такое обсуждение называется дискуссией. Латинское слово discussio означает «исследование, рассмотрение», поэтому диалектический диалог предполагает нахождение истинного, правильного или оптимального решения.

Диалектический диалог предполагает спор, поскольку бессмысленно обсуждение темы, не вызывающей разногласий. Но спор спору рознь: одно дело спорить, есть ли жизнь на Марсе, – другое дело спорить, кому принадлежит участок земли. Лейбниц писал: «Если бы геометрия так же противоречила нашим страстям и нашим интересам, как нравственность, то мы бы так же спорили против нее и нарушали ее вопреки всем доказательствам Евклида и Архимеда, которые мы называли бы тогда бреднями и считали бы полными ошибок». Впрочем, известен старинный анекдот. Кажется, он есть где-то у Толстого, но мне его в детстве бабушка Павла Ефимовна рассказывала. Идут через мост дед да баба, а навстречу – мужик. Дед и говорит: «Стриженый». А баба – возражать: «Нет, бритый». Так они спорили и спорили, пока баба не свалилась с моста в реку. Тонет баба в реке, только руку из-под воды высунула да пальцами, как ножницами, показывает, дескать, «бритый».

Особенности диалектического диалога

Важнейшее условие диалектического диалога – отказ от навязывания личных интересов или личного мнения как цели обсуждения, взаимное уважение участников дискуссии и готовность принять доказательные доводы оппонентов. Если эти условия не соблюдаются, дискуссия превращается в полемику – соревновательный диалог, целью которого является победа над оппонентом. Полемика дает выигрыш в споре, но, как правило, не приводит к наилучшему решению проблемы.

Диалектический диалог – самый трудный вид диалога, и все мы постоянно сбиваемся с истинного пути дискуссии и используем в споре эристические и софистические доводы, характерные для полемики. Делаем мы это по нескольким причинам: во-первых, на деле мы заинтересованы в результате обсуждения, нам кажется, что мы всегда правы, и нас захватывает азарт спора, во-вторых, мы беремся обсуждать вопросы, в которых и мы сами, и наши собеседники недостаточно компетентны, в-третьих, мы склонны забывать о логике, даже если мы изучали ее в институте.

Поэтому, прежде чем приступить к обсуждению какого-либо вопроса, следует уяснить себе, какой вопрос, с кем и с какой целью мы собираемся обсуждать.

Добросовестность и честность участников диалога в поисках решения являются обязательным условием его успеха.

В начале должны быть выяснены и определены предмет и цели дискуссии и состав участников. Состав и количество участников диалога определяются характером проблемы и составом мнений о ней. В диалоге могут участвовать (1) лица, которые представляют различные позиции; (2) лица, владеющие информацией, – советники, эксперты, свидетели; (3) аудитория, заинтересованная в решении проблемы, если диалог – публичный.

Диалектическая аргументация основана на правдоподобных положениях. Правдоподобными являются положения, которые рассматриваются как общепринятые, представляются правильными большинству, авторитетным лицам, специалистам.

Согласие о предмете диалога достигается выдвижением положений, постановкой проблемы и формулировкой тезиса. Диалектической проблемой является мыслительная задача, разрешение которой ведет к установлению истины, к правильным решениям и действиям, к согласию противостоящих позиций. Диалектическая проблема представляет собой возможный ответ на вопрос, который обсуждается. Такие вопросы могут быть троякого рода. Во-первых, это общий, или «ли-вопрос»: имел ли место, существует, возможен ли предмет обсуждения, например: женат ли Иван, в состоянии ли Иван жениться, сможет ли Иван жениться? Обсуждение ли-вопроса называется в риторике статусом установления. Только если имеется согласие относительно общего вопроса, можно поставить второй, уже частный «что-вопрос»: что означает то обстоятельство, что Иван женился; что значит для Ивана жениться; что произойдет, если Иван женится? Обсуждение что-вопроса называется в риторике статусом установления. Только если имеется согласие относительно что-вопроса, можно ставить третий «какой-вопрос»: хорошо ли, что Иван женился; подобает ли Ивану жениться (вообще), благоприятными ли будут последствия женитьбы Ивана? Прежде чем начать обсуждение, следует уяснить, в чем стороны согласны, и, следовательно, определить проблему с точки зрения ее статуса.

Соглашение об аргументации

После определения предмета, целей и общих условий диалога следует определить характер аргументации и позиции участников. Соглашение об аргументации предполагает принятие и однозначное толкование правил построения и критики доказательств. Это соглашение может приниматься по умолчанию, но бывают случаи, когда собеседника приходится спрашивать: «Какие аргументы вы сочли бы доказательными?» Для определения значения положений или тезисов следует договориться о значении основных терминов обсуждения. В противном случае можно попасть в неприятное положение – хрестоматийный пример: «Все гейзеры – вулканы, все вулканы – горы, следовательно, все гейзеры – горы». Не выяснили, в каком значении употребляется слово «вулкан», географическом или геологическом.

В основной части диалога участники излагают свои позиции, предлагают их обоснование и опровержения позиций оппонентов. При этом перебивать собеседника и сразу возражать ему не следует, можно только задавать вопросы, когда собеседник высказался. Опровергать мнение собеседника следует только тогда, когда оно максимально полно изложено и понято.

Планирование диалектического диалога предполагает построение главного аргумента как линии обоснования положения – основы тактики рассуждения – и нахождение обоснования посылок главного аргумента.

Рассмотрим пример (Соло-
вьев В.С. «Три разговора о войне, прогрессе и конце всемирной истории…»):

«Г е н е р а л. Дa вeдь ecли злoдeй ecть тoлькo звepь бeз paзyмa и coвecти, тaк вeдь yбить eгo вce paвнo чтo yбить вoлкa или тигpa, бpocившиxcя нa чeлoвeкa, – этo, кaжeтcя, и Oбщecтвoм пoкpoвитeльcтвa живoтныx eщe нe зaпpeщeнo.

K н я з ь. Ho вы oпять зaбывaeтe, чтo, кaкoвo бы ни былo cocтoяниe этoгo чeлoвeкa – пoлнaя ли aтpoфия paзyмa и coвecти или coзнaтeльнaя бeзнpaвcтвeннocть, ecли тaкaя вoзмoжнa, дeлo вeдь нe в нeм, a в вac caмиx: y вac-то paзyм и coвecть нe aтpoфиpoвaны, и пpитoм вы нe xoтитe coзнaтeльнo нapyшaть иx тpeбoвaния, – нy тaк вы и нe yбьeтe этогo чeлoвeкa, кaкoв бы oн ни был.

Г- н Z. Koнeчнo, нe yбил бы, ecли бы paзyм и coвecть мнe этo бeзycлoвнo зaпpeщaли. Ho пpeдcтaвьтe ceбe, чтo paзyм и coвecть гoвopят мнe coвceм дpyгoe, и, кaжeтcя, бoлee paзyмнoe и добросовестное.

K н я з ь. Этo любoпытнo. Пocлyшaeм.

Г- н Z. И пpeждe вceгo paзyм и coвecть yмeют cчитaть пo кpaйнeй мepe дo тpex.

Г е н е р а л. Hy-ткa, нy-ткa!

Г- н Z. A пoтoмy paзyм и coвecть, ecли нe xoтят фaльшивить, нe cтaнyт гoвopить мнe двa, кoгдa нa дeлe – тpи.

Гeнepaл (в нeтepпeнии) . Hy-нy!

K н я з ь. Hичeгo нe пoнимaю.

Г- н Z. Дa вeдь, пo-вaшeмy, paзyм и coвecть гoвopят мнe тoлькo oбo мнe caмoм дa o злoдee, и вce дeлo, пo-вaшeмy, в тoм, чтoбы я eгo кaк-нибyдь пaльцeм нe тpoнyл. Hy a вeдь, пo пpaвдe-тo, тyт ecть и тpeтьe лицo, и, кaжeтcя, caмoe глaвнoe, – жepтвa злoгo нacилия, тpeбyющaя мoeй пoмoщи. Ee-тo вы вceгдa зaбывaeтe, нy a coвecть-тo гoвopит и o нeй, и o нeй пpeждe вceгo, и вoля Бoжия тyт в тoм, чтoбы я cпac этy жepтвy, пo вoзмoжнocти щaдя злoдeя; нo eй-тo я пoмoчь дoлжeн вo чтo бы тo ни cтaлo и вo вcякoм cлyчae: ecли мoжнo, тo yвeщaниями, ecли нeт, тo cилoй, нy a ecли y мeня pyки cвязaны, тoгдa тoлькo тeм кpaйним cпocoбoм — кpaйним cвepxy, — кoтopый вы пpeждeвpeмeннo yкaзaли и тaк лeгкo бpocили, имeннo мoлитвoю, тo ecть тeм выcшим нaпpяжeниeм дoбpoй вoли, чтo, я yвepeн, дeйcтвитeльнo твopит чyдeca, кoгдa этo нyжнo. Ho кaкoй из этиx cпocoбoв пoмoщи нyжнo yпoтpeбить, этo зaвиcит oт внyтpeнниx и внeшниx ycлoвий пpoиcшecтвия, a бeзycлoвнo здecь тoлькo oднo: я дoлжeн пoмoчь тeм, кoгo oбижaют. Boт чтo гoвopит мoя совесть.

Г е н е р а л. Пpopвaн цeнтp, ypa!»

Г-н Z приводит свой главный аргумент ближе к концу диалога, но вопросами, которые он задает собеседникам Князю и Политику, частными возражениями и доводами в пользу отдельных своих положений он искусно подводит ход обсуждения к этому главному аргументу: обсуждение все время упирается в это «третье лицо» – жертву насилия и несправедливости, защитить которую – нравственный долг. В дальнейшем обсуждаться будут уже посылки этого аргумента г-на Z: когда, при каких условиях и каким образом необходимо защищать это «третье лицо»: недаром генерал говорит, что «прорван центр».

Главная проблема диалога (1) рассматривается на предмет обоснования; (2) для каждого из аргументов устанавливается схема рассуждения применительно к конкретному содержанию проблемы; (3) последовательность аргументации определяется в соответствии с общими правилами ведения диалога исходя из наиболее вероятной последовательности вопросов, которые может предложить собеседник; и (4) оптимальной последовательности рассмотрения проблемы, которая вытекает из найденного основного аргумента.

Для каждого положения основного умозаключения следует найти доводы, не только правильные, но и максимально доступные и убедительные для оппонента.

В диалектическом диалоге не рекомендованы любые формы аргумента к человеку, но возможны аргументы к опыту (т. е. не рекомендуются утверждения типа: «Вы утверждаете то-то, потому что вам это выгодно или потому что вы не понимаете проблему», но возможны утверждения типа: «Ваш собственный опыт свидетельствует о том-то») .

Доводы для каждого положения следует проанализировать на предмет возможных возражений и предусмотреть как контраргументы на возражения, так и запасные доводы.

Тактика: наступление и защита

Диалог может строиться как обоснование позиции каждой из сторон с последующим обсуждением доводов (параллельное обсуждение) или как последовательное выдвижение позиций с разбором и обсуждением каждой из них (последовательное обсуждение). Выбор тактики диалога определяется сложностью проблемы и числом предложенных решений.

Параллельное обсуждение предполагает четкое определение альтернатив решения, столкновение и анализ доводов в ходе дискуссии.

При определении тактики диалога следует обратить внимание на состав проблемы и разделить ее решение на этапы, формулируя вспомогательные положения.

Предпочтительно такое разделение проблемы от более очевидных к менее очевидным для оппонента частям, при котором достигается последовательное согласие. Согласившись с первым аргументом, оппонент легче согласится со вторым, и т. д.

По завершении каждого этапа аргументации следует побудить оппонента сформулировать свое согласие.

Следует отмечать и указывать любое нарушение оппонентом правил ведения диалектического диалога.

При опровержении следует помнить о правиле анализа аргументации: соединенное оппонентом разделять, разделенное – соединять.

Возражая оппоненту, лучше всего использовать принимаемые им положения и ходы аргументации.

Каждое высказывание оппонента следует тщательно анализировать на предмет возможных ошибок и софизмов слов, мыслей и содержания.

Следует добиваться от оппонента точных формулировок его положений и доводов.

Общие положения легче опровергаются примерами – частными суждениями.

При выдвижении оппонентом положений в виде частных суждений следует побуждать его формулировать их в виде общих суждений, а затем приступать к опровержению. Г-н Z все время приводит частные суждения, опровергающие общие суждения Князя, и тем самым возвращает оппонента к противоречиям, возникающим при сопоставлении его общего суждения с частными примерами.

В преимущественном положении находится не тот, кто выдвигает тезис первым, а тот, кто формулирует приемлемое решение последним. Так, Г-н Z занимает позицию критика, которая всегда более выгодна, чем позиция утверждающего какое-либо положение. Поэтому в диалектическом диалоге предпочтительно предоставить первое слово оппоненту.

Возражающий находится в преимущественном положении до тех пор, пока он не сформулировал свой тезис, поэтому г-н Z не спешит высказать главный аргумент в явном виде.

Как только возражающий сформулировал свой тезис, он становится защищающим, и все использованные им приемы аргументации могут быть обращены против него.

Наилучшей тактикой диалектического диалога является такая формулировка проблемы, при которой возможны три позиции, две из которых принадлежат оппонентам: в таком случае ритор выступает в роли возражающего и последовательно присоединяющегося к обоим оппонентам, чтобы в конце диалога предложить свою точку зрения, обосновать которую как оставшийся выход из проблемы будет значительно легче, что и делает г-н Z.

При завершении диалектического диалога желательно дать обобщенную формулировку решения проблемы, а если общее решение не принято – формулировку позиции согласия и позиций расхождения, которую приняли бы участники обсуждения.

Читайте в следующем номере журнала: «Ораторская речь».

www.vinograd.su

Это интересно:

  • Ооо юрист центр Организация ООО "ЮРИСТ-ЦЕНТР" Юридический адрес: 394030, Г ВОРОНЕЖ, УЛ РЕВОЛЮЦИИ 1905 ГОДА Д 66 ОКФС: 16 - Частная собственность ОКОГУ: 4210014 - Организации, учрежденные юридическими лицами или гражданами, или юридическими лицами […]
  • Гражданство нидерландов Гражданство нидерландов Как стать голландцем, или Вся правда о натурализации На основе источников Immigration and Naturalization Service Итак, вы прожили какое-то время в Нидерландах, успешно повернулись […]
  • Институты защиты интеллектуальной собственности Электронная библиотека Система правовой охраны интеллектуальной собственности – четыре самостоятельных института, представляющих российское законодательство об интеллектуальной собственности: Законодательство о средствах […]
  • Разрешение 10 дюймового планшета Разрешение 10 дюймового планшета Планшеты и смартфоны оснащаются экранами с разными соотношениями сторон и разной плотностью пикселей, однако эти параметры редко указываются в технических характеристиках. Попробуем разобраться со […]
  • Чтение реестра c# Чтение реестра c# В интернете приведено очень много способов хранения настроек программы, но все они как-то разбросаны, поэтому я решил их собрать вместе и расписать, как этим пользоваться. C# и app.config На хабре уже была посвящена […]
  • Правила плавания маломерные суда Правила плавания маломерные суда Обучение судоводителей на права ГИМС скидка на НОВОМ САЙТЕ Обучение от 5000 руб. Судоводителям Санкт- Петербурга и Ленинградской области И нформация об обучении, запись на […]