Толкование норм права (закона)

Толкование норм права (закона) — мыслительный процесс, уяснение (для себя) или разъяснение (для других) юридических предписаний, неполно или неудачно выраженных в нормативных актах, в целях их наиболее правильной реализации*.

Термин «толкование закона» на английском языке — statutory interpretation, law interpretation.

* Вопленко Н.Н. Официальное толкование норм права. М., 1976. С. 11; Пиголкин А.С. Толкование нормативных актов в СССР. М.: Госюриздат, 1962. С. 8 — 9; Черданцев А.Ф. Толкование советского права. М., 1979. С. 6.

Разъяснение

Толкование норм права (закона) — это мыслительный процесс, уяснение (для себя) или разъяснение (для других) юридических предписаний, неполно или неудачно выраженных в нормативных актах, в целях их наиболее правильной реализации.

Толкование норм права очень важно, так как позволяет выявить их действительный смысл и правильно применить на практике. Науку о толковании права еще называют как юридическая герменевтика (hermenutica). Термин герменевтика от древнегреческого бога Гермеса, который был покровителем красноречия и глашатаем воли богов.

О причинах необходимости толкования законов писал еще профессор К.П. Победоносцев (1827 — 1907): «Как закон, так точно и договор между частными лицами не в состоянии обнять своей буквой все подробности и последствия, вытекающие из соглашения, и определить все частности. И поэтому легко может возникнуть недоумение о настоящем смысле договора: тогда и здесь, точно так же как при сомнении в смысле закона, предстоит восстановить в мертвой букве живой смысл. нужно истолкование» (Победоносцев К.П. Курс гражданского права. М.: Статут, 2003. Ч. 3. С. 132).

То есть, толкование норм права (закона) особенно важно в ситуациях, когда норма права сформулирована в не четко, слишком обще, позволяет двойное понимание смысла.

Виды толкования норм права (закона)

Толкование норм права (закона) может осуществляться: по субъекту, приемам, объему.

Толкование по субъекту, разъясняющему закон

Выделяют: легальное, судебное и доктринальное толкование.

Легальным признается толкование, даваемое органом, который в силу закона управомочен это делать. Так, по федеральным законам таким органом является Государственная Дума Федерального Собрания Российской Федерации, которая может осуществлять толкование в форме постановлений Государственной Думы.

Легальное толкование еще называют как аутентическое толкование (аутентичный с греческого: подлинный, верный, основанный на первоисточнике).

Судебное, или казуальное, толкование — это толкование, даваемое судом. Такое толкование может быть двух видов. Во-первых, толкование, данное в судебном решении по конкретному делу. Иакое судебное толкование ограничено рамками дела и имеет конкретных адресатов. Во-вторых, толкование дается Пленумом Верховного Суда РФ или Постановлениями Президиума Верховного Суда РФ. Такие документы принимаются для нижестоящих судов, но они применяются более широко, так как суды обязаны применять толкование ВС РФ.

Пример судебного толкования: Постановление Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 N 57 «О некоторых вопросах, возникающих при применении арбитражными судами части первой Налогового кодекса Российской Федерации»

Доктринальное толкование — разъяснение законов, норм права, даваемое научными учреждениями, учеными-юристами, практическими работниками в докладах и лекциях, в газетных и журнальных статьях, в комментариях, материалах обобщения судебной практики. Такое толкование не имеет обязательной силы, но оно способствует глубокому и правильному познанию норм права.

Толкование по приемам

По приемам различаются: грамматическое (филологическое), системное, историческое и логическое толкование.

Грамматическое (филологическое) толкование состоит в уяснении смысла норм права путем этимологического и синтаксического анализа его смысла.

Системное толкование заключается в сопоставлении толкуемых норм с другими нормами. Необходимость системного толкования в том, что право является системой норм, в которой место, значение и содержание каждой отдельной нормы обусловлено другими нормами. К примеру, в первой части налогового кодекса России установлены общие понятия, принципы законодательства по налогам и сборам. Во второй же части установлены правила определения налоговых обязательств по конкретным налогам. Во второй части часто применяются понятия, которые определены в первой части или же в первой части указывается из какой отрасли права нужно применять понятие. К примеру, во второй части НК РФ часто используется термин «Реализация товаров, работ или услуг», но сам этот термин определен в ст. 39 первой части НК РФ.

Пример системного толкования можно посмотреть в Определении Конституционного Суда РФ от 27.05.2010 N 650-О-О. Как правило, системное толкование начинается фразами типа: «Из взаимосвязанных положений статьи 101 Налогового кодекса Российской Федерации, рассматриваемых в их последовательном изложении, следует. «

Историческое толкование состоит в выявлении воли законодателя путем анализа той социально-экономической и политической обстановки, в которой был принят законодательный акт. Иногда для исторического толкования возникает необходимость обращения к тексту ранее изданного и утратившего силу закона.

Логическое толкование заключается в логическом анализе правовых норм, их смысла и формулировок в тексте нормативного акта. Логическое толкование позволяет выявить противоречия между желанием законодателя и словесной формой его отражения, что позволяет выявить истинный смысл правовой нормы.

Толкование по объему

Толкование по объему может быть: буквальным (адекватным), ограничительным (рестриктивным) и распространительным (экстенсивным).

Буквальное (адекватное) толкование проводится в точном соответствии с текстом нормативного правового акта, когда слова и смысл закона полностью совпадают.

Ограничительное толкование состоит в придании более узкого, ограниченного смысла, чем это вытекает из буквального текста закона.

Распространительное толкование заключается в том, что закону придается более широкий смысл, чем это вытекает из его буквального текста.

Ограничительное и распространительное толкование используется довольно редко. Чаще всего применяется буквальное толкование. Ограничительное и распространительное толкование применяются когда буквальный смысл текста нормативного правового акта неадекватно выражает волю законодателя.

Термин «толкование» встречается в законодательстве, например:

Указания вышестоящего суда о толковании закона являются обязательными для суда, вновь рассматривающего дело (ч. 3 ст. 390 «Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации» от 14.11.2002 N 138-ФЗ).

Указания Президиума Верховного Суда Российской Федерации о толковании закона являются обязательными для суда, вновь рассматривающего дело (ч. 4 ст. 391.12 «Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации» от 14.11.2002 N 138-ФЗ).

Литература по теме

Беляева О.М. Понятие и сущность толкования права // Российская юстиция. 2012. N 10. С. 35 — 37.

Кицул О. Проблемы толкования права: как избежать разночтений // Финансовая газета. Региональный выпуск. 2011. N 39. С. 13.

Черданцев А.Ф. Толкование советского права. М., 1979. С. 6.

Вопленко Н.Н. Официальное толкование норм права. М., 1976. С. 11;

Пиголкин А.С. Толкование нормативных актов в СССР. М.: Госюриздат, 1962. С. 8 — 9;

«Уголовное право Российской Федерации. Общая и Особенная части: Учебник» (под ред. А.И. Чучаева) («КОНТРАКТ», «ИНФРА-М», 2013)

Мейер Д.И. Русское гражданское право. М.: Статут, 2003. С. 68.

taxslov.ru

ТОЛКОВАНИЕ ЗАКОНА

§ 8. Толковать закон — значит раскрывать истинный смысл его, изъяснять волю законодателя, облеченную в форму слова. Для приложения закона к случаям действительности толкование его существенно: сам закон не ложится на случай, следовательно, чтобы приложение его было сообразно выраженной в нем воле законодателя, лица, применяющие закон, должны его понимать. Необходимо, конечно, чтобы и сами граждане понимали волю законодателя, так как им приходится сообразовывать с ней свои действия.

Понимание закона может быть более или менее затруднительным, смотря по тому, как выражена воля законодателя. Если она выражена на языке живом, развитом, общеупотребительном, если в речи закона нет технических выражений, то понимание его представляет менее затруднения. Однако и при этих условиях не всегда легко определить отношение закона к данному случаю, с одной стороны, по недостаточности самого органа (слова), с другой- потому, что законодатель имеет в виду определить целый ряд случаев, дать закон, который подходил бы ко всем им, и по необходимости должен выразиться вообще, следовательно, более или менее неопределенно. Но не должно думать, что толкование относится лишь к темным законам: толкование есть изъяснение смысла речи, ясность же речи — понятие относительное. Потому толкование само по себе может иметь место относительно каждого закона, только иногда может оказаться совершенно ненужным.

По лицам, от которых исходит толкование закона, важно различать толкование аутентическое (interpretatio authentica s. legalis) и толкование доктринальное (interpretatio doctrinalis). Первое исходит от законодательной власти, второе — от каждого другого лица. Существенное различие между ними то, что аутентическое, или законное, толкование может пренебрегать всеми логическими законами, тогда как толкование научное должно строго следовать им. Как вправе законодатель издать новый закон, отличный от прежнего, так может он придать и прежнему смысл, которого тот не выражает: любое толкование законодателя получит силу, ибо толкование его есть также закон. Между тем толкование научное всю силу свою заимствует от верности законам мышления. Конечно, и толкование аутентическое должно дорожить логическими правилами: но оно может иметь в виду и другие цели — не одно изъяснение истинного смысла закона, жертвуя для них правилами логики. Бывает иногда, действительно, что законодательная власть, постановляя нечто новое, находит нужным сослаться на прежние определения, из которых новый закон будто бы — только логический вывод, который если и не получал до того времени силы, то потому только, что прежний закон не был надлежащим образом понят. Обыкновенно законодательная власть прибегает к такой политике, когда полагает, что новая мера может показаться очень резкой, произвести сильное впечатление: думают, что впечатление этой меры слабее, если сгладить характер ее новизны. Конечно, при этом может случиться, что новый закон, выдаваемый за изъяснение прежнего, получит обратное действие, чего общим правилом не полагается; но ведь придать обратную силу закону также в воле законодателя.

(Что касается до толкования научного, то поводы и цели его могут быть различными; так, пользоваться им могут: ученые-юристы при изложении науки, в целом или в частях, отдельные граждане для уяснения своих отношений к другим лицам, суды для разрешения отдельных споров о правах и т. п. Каковы бы ни были эти поводы и цели толкования, сами приемы последнего от этого не изменяются, а потому, ввиду каких поводов и целей законодатель не установил бы известные начала толкования, они имеют общее значение. Так, если закон преподает известные начала толкования суду, то, конечно, он главным образом делает это для того, чтобы суд, пользуясь этими началами, установил большую посылку силлогизма, заключением которого и является судебное решение; но независимо от того, преподанные начала должны быть признаны отдельными лицами, учеными-юристами и т.п. Во всех этих случаях начала толкования имеют одинаковую силу и значение, как начала толкования научного. Наше законодательство содержит в себе два правила толкования законов: одно общее, другое — преподанное судам и получающее ввиду вышеизложенного тоже общее значение. Первое предписывает толковать законы по буквальному смыслу. По поводу его высказывалось. — А. Г.) мнение, что наши законы не допускают доктринального толкования законов.

Мы не будем говорить о том, что толкование закона необходимо для его понимания и что, следовательно, кто отказывается от толкования закона, отказывается и от его понимания: мы имеем опровергающее доказательство в самом законе. В ст. 65 Основных законов сказано: «Законы должны быть исполняемы по точному и буквальному смыслу оных, без всякого изменения или распространения». Но очевидно, что статья эта не запрещает толкования законов, а требует лишь, чтобы оно соответствовало их буквальному смыслу. И в этом требовании нет ничего особенного. Не принимая деления толкования на буквальное и свободное, мы полагаем, что толкование закона только и может быть одно -согласное буквальному его смыслу: всякое толкование закона, придающее словам его смысл, которого они не выражают, будет не толкованием, а искажением закона. Наши доказательства этим не ограничиваются: законодательство устанавливает порядок, которым должно происходить толкование законов, когда присутственные места затрудняются их пониманием. Далее, известно, что Правительствующий сенат, на представления низших присутственных мест об изъяснении смысла какого-либо закона, нередко отвечает, что не было надобности обращаться к нему, что присутственное место само могло изъяснить закон. Наконец, частные лица в сношениях с присутственными местами беспрестанно толкуют законы, и никогда ни одно присутственное место не думало запретить этого.

(Второе правило ставит вопрос о применимости научного толкования вне всякого сомнения; правило это преподано суду, которому предписывается, при наличности известных недостатков (vitia) закона, решать возникший вопрос на основании общего его смысла. Под общим смыслом закона тут следует разуметь то общее начало, к которому может быть сведен сам закон, как единичное его выражение или выведенное из целого ряда законов; например, общий смысл закона, требующего, чтобы завещание было совершено в полном уме и твердой памяти тот, что юридический акт, совершенный при отсутствии сознательной воли, не может обладать силой; или общий смысл законов о неустойке тот, что неустойка есть денежная пеня, а не заранее определенное вознаграждение за убытки неисполнения, и т. д. Что касается недостатков закона, при наличности которых предписывается обращаться к общему смыслу, то их указано четыре: недостаток, неполнота, противоречие и неясность закона». Недостаток закона — это полное отсутствие закона, потребного в данном случае; неполнота — отсутствие закона касательно той или другой частности, детали данного случая; противоречие — наличность двух определений, друг друга исключающих; и неясность — получение двух друг друга исключающих выводов из данного закона. Эти недостатки устраняются на основании общего смысла законов таким путем, что в первых двух случаях пробел закона восполняется положением, выражающим собой этот общий смысл законов, а в последних делается выбор из двух действительно исключающих друг друга положений в пользу того, которое более соответствует общему смыслу законов. -А. Г.).

(В делении толкования на аутентическое и доктринальное, как мы видели выше, проявляется, между прочим, один очень характерный признак — различная степень обязательности результатов того и другого: результат аутентического толкования обязателен так же, как закон; результат толкования доктринального — ни для кого не обязателен, а обладает лишь внутренним авторитетом; первый обязателен ratione auctoritatis, второй — auctoritate rationis. С этой точки зрения, рядом с указанными двумя видами толкования выступил в новейшее время третий, специальный вид- толкование закона кассационными судами. По существу это толкование доктринальное: кассационный суд по поводу отдельных случаев разъясняет смысл законов, неправильно истолкованных низшими судами, стремясь ввести единообразие в их толковании. С другой стороны, разъяснения его являются обязательными, подобно закону, для того суда, в котором дело, по отмене решения, переходит на новое рассмотрение; суд этот обязан подчиниться суждениям кассационного суда. Далее этих пределов, однако, обязательность решений кассационного суда распространена быть не может. А между тем существует мнение, будто бы решения кассационного департамента Сената имеют обязательное значение для всех судов империи. Мнение это неправильно потому, что кассационному департаменту Сената принадлежит лишь власть судебная, а не законодательная; ст. 69 Основных законов прямо говорит, что судебные решения не могут быть признаваемы законом общим, для всех обязательным, либо служить основанием окончательных решений по делам подобным. Особый характер решений Сената, заключающийся лишь в том, что они обязательны для суда, в который дела переходят на перерешение, придан им исключительным законом, применимым только при условиях, в нем указанных. Если бы законодатель желал придать общеобязательную силу решениям Сената, то не установил бы этого исключительного правила. Да и источник наших законов о кассации — французский закон — не признает этой общеобязательности. Трудно предвидеть, к каким тяжелым практическим последствиям привела бы эта обязательность; неизбежными последствиями ее были бы: застой юридической мысли в среде судей, косное отношение их к живому по существу делу, забвение закона, толкование не его, а решений Сената, и т. д. Наконец, с какими неодолимыми затруднениями связано применение этого принципа обязательности решений; например, какое из противоречащих друг другу решений сената применить к делу? Вопрос этот предлагают решать на основании правил о действии закона относительно времени, что уж явно противозаконно. — А. Г.).

Умственная деятельность, направленная к изъяснению закона, может относиться: а) к тексту закона и b) к самой воле законодателя. Иногда может быть сомнительно, что закон действительно изошел от законодательной власти, именно в том виде, в каком представляется; или могут быть различные чтения одного и того же закона: представляется надобность определить подлинность закона, исследовать верность текста. Эта умственная деятельность называется критикой законов. В отношении к нашему действующему законодательству она не имеет применения, так как Свод законов утвержден законодательной властью и сам по себе имеет силу закона. Критика может касаться разве опечаток, если они встретятся в Своде законов (и кодификационных ошибок, могущих произойти при включении в Свод новых законов, исключении из него старых и согласовании тех и других, конечно, если это сделано в порядке не законодательном, а кодификационном. -А. Г.).

Толкование закона, направленное к изъяснению самой воли законодателя, толкование в тесном смысле (interpretatio), разделяют обыкновенно на грамматическое, систематическое, историческое и логическое.

Грамматическое толкование изъясняет смысл закона по соображению правил языка, на котором он выражен. Так, выражение закона: «вступающие в договор» — должно относить к лицам обоего пола, по соображению известного правила грамматики о согласовании местоимений и прилагательных с существительными разного рода. Основное правило грамматического толкования то, что речь законодателя предполагается грамматически правильной, следовательно, должно давать ей тот смысл, который имеет она при предположении правильности ее грамматического сложения. Но должно принимать в соображение и употребление слов в общежитии: иногда слово, означающее лицо мужского пола, распространяется в общежитии и на лицо женского пола. Например, слова мужского рода: должник, веритель, заимодавец и другие употребляются в общежитии без отношения к полу, потому и определения законодательства о должнике, верителе, заимодавце должно относить и к должнице, верительнице, заимодавице.

Систематическое толкование определяет смысл закона по соображению места, занимаемого им в системе законодательства. Закон, помещенный в системе законодательства под рубрикой, в которой определяются видовые юридические отношения, не может быть применен к юридическим отношениям другого вида, хотя бы и обнимал их общей формой своего выражения. Например, наше законодательство разделяет духовные завещания на нотариальные и домашние и особые определения о тех и других излагает в отдельных рубриках; но под рубрикой о нотариальных духовных завещаниях встречаются определения, в которых говорится о духовных завещаниях вообще, без ближайшего объяснения, что речь идет о завещаниях нотариальных: тем не менее нельзя относить такие определения к завещаниям домашним.

Историческое толкование изъясняет смысл закона историей права и источниками, из которых заимствован закон. Составленное исторически, наше действующее законодательство представляет много случаев для применения этого толкования. Само правительство сочло нужным под каждой статьей Свода законов указать источники, из которых заимствована статья, чтобы, в случае недоразумения, можно было обратиться к ним для ее изъяснения, и между прочим с этой целью издано Полное собрание законов, содержащее в себе все узаконения и некоторые другие правительственные акты от Уложения царя Алексея Михайловича до нашего времени. Для примера исторического толкования укажем на определение законодательства о правах родителей на имущество беспотомственно умерших детей. Законодательство определяет, что имущество, доставшееся детям от родителей безмездно, возвращается родителям в собственность; имущество же, приобретенное детьми, приобретается наследниками по боковой линии, но родителям предоставляется право пожизненного пользования этим имуществом, так что при жизни родителей родственникам по боковой линии принадлежит одно голое право собственности. Так как закон определяет, что имущество, приобретенное детьми, поступает в пользование к родителям, то можно бы отсюда заключить, что как бы ни было приобретено имущество, все-таки право пожизненного пользования по нему принадлежит родителям. Но если обратить внимание на источники, из которых заимствован этот закон (высочайше утвержденное мнение Государственного совета от 14 июня 1823 г. (2951 1) и 18 июня 1827 г. (1250), то окажется, что под имуществом приобретенным здесь должно разуметь имущество благоприобретенное, т. е. такое, которое составляет стяжание беспотомственно умершего дитяти, добытое собственными его средствами, а не должно относить сюда имущество, доставшееся беспотомственно умершему дитяте по законному наследованию, как имущество родовое. Положим, умирает мать дитяти и к нему переходит ее недвижимое имущество; через некоторое время умирает и дитя, не оставляя потомка: конечно, и здесь имущество, приобретенное дитятей, но для отца нет права на пожизненное пользование этим имуществом.

Логическое толкование состоит в непосредственном приложении к закону правил мышления, преимущественно — умозаключений. В каждом законодательстве встречается очень много определений, которые представляются лишь выводами из других определений. Например, закон, запрещающий вступление в брак с умалишенными, есть прямой вывод из закона, постановляющего взаимное и непринужденное согласие сочетающихся лиц, как необходимое условие действительного совершения брака Или, например, закон о недействительности духовного завещания, составленного умалишенным есть только вывод из закона, постановляющего, что духовные завещания должны быть составляемы в здравом уме и твердой памяти». Но очень часто также в законодательстве встречаются определения, из которых не сделано выводов: для приложения таких определений к случаям действительности приходится извлекать из них выводы путем умозаключений.

Чем более в законодательстве общих юридических начал, тем обширнее поприще для извлечения выводов из его определений; напротив, чем более законодательство представляет определений отдельных юридических случаев, тем эта деятельность ограниченнее. Но так как ни одно законодательство не представляет исключительно определений юридических случаев, то умственная деятельность, состоящая в извлечении выводов из закона, имеет применение к каждому законодательству. И эти определения, извлеченные из закона путем логического мышления, также должны получить силу в действительности: они по законам мышления необходимо вытекают из слов законодателя, следовательно, содержатся в его воле, только непосредственно им не высказаны. Законодатель может, конечно, устранить те или другие выводы из своих определений, сделать те или другие исключения; но мы не можем не предположить в законодателе готовности быть последовательным, а напротив, должны допустить, что если законодатель хочет чего-либо, то хочет и того, что непосредственно вытекает из его воли. Если бы законодатель желал сам сделать все выводы из своих определений, то не достиг бы цели: нет возможности разом сделать все выводы из закона; из отдельных выводов можно делать опять новые выводы, и это извлечение выводов может быть бесконечной работой. Да и нет надобности самому законодателю извлекать выводы из закона; достаточно, если он выразит волю свою общим правилом: определения для всех отдельных случаев уже содержатся в этом правиле и путем силлогизмов будут извлекаемы по мере возникновения отдельных случаев в действительности.

Справедливо, конечно, что это извлечение выводов не для каждого возможно: оно требует юридического образования и особого навыка сближать посылки, так как иногда приходится соображать различные узаконения, разъясненные в различных частях законодательства, чтобы получить определение для данного случая. Но как для законодательства логическое толкование чрезвычайно обильно результатами, раскрывая множество содержащихся в нем скрытых определений, так и для научного изложения права это толкование имеет наибольшую цену. Чтобы раскрыть юридические начала, содержащиеся в законодательстве, приходится главным образом действовать умозаключениями; чтобы извлечь из начал выводы, только и остается действовать умозаключениями; суждение и умозаключение — самые могучие орудия науки. Раскрывая понятие, содержащееся в юридическом определении, юрист иногда находит в нем неисчерпаемое богатство: иногда из одного закона путем силлогизмов можно вывести целый ряд юридических определений. Эта деятельность юриста соответствует математическому вычислению, и Савиньи очень метко назвал ее счетом понятиями (rechnen mit Begriffe). Можно сказать, что в этой цепи суждений и умозаключений и заключается именно одна из привлекательнейших сторон правоведения.

Другое деление толкования закона- это деление по пространству на толкование распространительное (interpretatio extensiva) и толкование ограничительное (interpretatio restrictiva). Толкование распространительное показывает, что смысл закона идет далее его буквального смысла. Например, закон говорит о наследнике, но относится и к наследнице. Толкование ограничительное показывает, что смысл закона теснее его буквального смысла. Например, у нас есть закон, по которому карантинные чиновники не могут быть назначаемы наследниками по духовному завещанию, составляемому в карантине. Закон говорит вообще о карантинных чиновниках; но понятно, что он относится лишь к чиновникам, служащим в том карантине, в котором находится завещатель: воля законодателя направлена к тому, чтобы устранить побуждение содействовать смерти завещателя. Неужели недействительно духовное завещание, составленное, например, в бессарабском карантине, — в пользу чиновника кавказского карантина?

Собственно говоря, ни толкование распространительное, ни толкование ограничительное не выходят из пределов буквального толкования, хотя обыкновенно они и противополагаются буквальному толкованию в теснейшем значении: если закон распространяется или ограничивается, то, значит, в нем самом есть данные, по которым смысл его именно соответствует распространительному или ограничительному толкованию. Во многих случаях распространительное и ограничительное толкования даже подходят под один из прежних видов толкования. Например, толкование выражения «вступающие в договор», что оно относится и к женщинам, есть толкование распространительное, и вместе грамматическое. Наконец, мы решительно можем утверждать, что ни в толковании распространительном, ни в толковании ограничительном мы не выходим, по крайней мере, из пределов воли законодателя, а предосудительно только оставлять эти пределы.

Особым видом толкования закона считают обыкновенно толкование по аналогии, называемое также аналогией. Исходя из мысли, что одинаковые основания должны вести законодателя к одинаковым определениям, предполагают, что законодатель, определяя какие-либо случаи, распространил бы свое определение и на те случаи, которые имеют основания, одинаковые с определенными в законе, если бы имел их в виду, -ubi eadem ratio, ibi eadem legis dispositio. Основываясь на этом предположении, допускают распространение закона по тождеству оснований (ad identitatem rationis), что и составляет толкование по аналогии. Очевидно, что в основании такого распространения закона лежит блистательное толкование его, уразумение оснований закона; но все-таки аналогия есть не толкование закона, а применение его, выходящее за пределы воли законодателя. (Конечно, если под основанием закона разуметь то общее начало, из которого закон вытекает как логический вывод, то и аналогию можно считать видом толкования; между ней и научным толкованием с целью восполнения пробела в законе не окажется никакой разницы; но обыкновенно, говоря об аналогии, имеют в виду основание закона (ratio legis) в смысле повода, побуждения, цели, ради которых законодатель установил данное определение. Только при таком понимании основания закона аналогию нельзя признать допустимым видом толкования. -А. Г.).

www.bibliotekar.ru

Толкование норм права. Процессуальные аспекты

С. М. Амосов, председатель Федерального арбитражного суда Восточно‑Сибирского округа, доктор юридических наук

Для завершения процесса судебного познания событий, их истинной оценки, применения справедливой воли судебной власти, распоряжения судьбами людей и вещей требуется правильное применение закона и его толкование путем уяснения его действительного значения, смысла и содержания.

В научной литературе отмечается, что проблема толкования выходит за рамки реализации права. Она имеет самостоятельное значение в процессе научного или обыденного познания государственно-правовой жизни 1 .

Следует также подчеркнуть, что практическое значение толкования норм права гораздо шире, чем отнесение данного института юриспруденции только к теории права. Любое судебное дело завершается применением конкретного закона к познанным обстоятельствам и фактам, доказанным процессуальными средствами. Однако же правоприменение не может и не должно быть формальным актом. На этой стадии включаются в судебный процесс понимание цели правосудия вообще и значение данного акта правоприменения для всей государственно-правовой жизни.

На наш взгляд, толкование норм права не может быть только теорией, наоборот, здесь видна совершенно очевидная связь с практикой, поскольку второе всегда есть результат первого.

Более того, толкование норм права должно включаться в познавательную деятельность суда, хотя, на первый взгляд, само по себе представляет замкнутую устоявшуюся теорию. Поэтому права Л. А. Ванеева, отметившая, что толкование норм права применительно к выявленному взаимоотношению сторон является судебным познанием 2 .

Толкование норм права как необходимое действие известно юридической науке давно. Римское право развивалось с помощью толкования, его рецепция в средние века породила целую науку об этом – герменевтику.

Например, Юлиан утверждал, что ни законы, ни сенатусконсульты не могут быть написаны таким образом, чтобы они охватывали все случаи, которые когда‑либо произойдут, но достаточно, чтобы они распространялись на то, что большей частью случается. И потому то, что впервые устанавливается, следует определять путем толкования 3 .

Норма права состоит из диспозиции, гипотезы и санкции. Но в изначальном общем значении норма права повелевает (обязывает), запрещает, разрешает, наказывает 4 . Поэтому можно полагать, что норма права состоит из прав, правомочий, обязанностей, запретов. Каждое из этих понятий характеризует состояние субъекта права – юридического лица или гражданина. И каждое из этих состояний реализуется для субъектов права при наличии определенных условий. Подтверждение или опровержение этих условий – есть доказывание.
Следовательно, необходимо точное понимание и толкование материального закона, тогда процессуальные средства доказывания будут точно нацелены на познание истины. Искажение понимания правовой нормы повлечет приискание процессуальных средств доказывания, не подтверждающих, не опровергающих, а ничего не говорящих суду о предмете исследования.

В качестве одного из требований законности справедливо отмечается единство понимания и применения законов, что невозможно без их толкования 5 .

Широкое толкование задач правосудия знала русская дореволюционная теория процессуального права. Не вызывало сомнений предположение о том, что разрешение спора предполагало установление фак­тических обстоятельств дела, юридические нормы, под действие ко­торых эти обстоятельства ­подходят. Но еще принимались во внимание и другие положения общего характера, являющиеся связующим звеном между юридическими нормами и фактическими обстоятельствами дела.

«Такие положения общего характера, вводимые в общую посылку в качестве дополнения к юридическим нормам, не входят в состав действующего права. По своему содержанию они чрезвычайно разнообразны; они относятся к области наук, искусств, морали, обычаев, нравов, правил и порядков гражданского оборота» 6 .

Таким образом, забота о более глубоком воздействии норм права на общественные отношения, чем это вытекает из их формального, буквального прочтения, имеет далекие по времени корни.

Судья, остановивший свои мысли на буквальном толковании закона, не доходит до цели познания значительное, подчас важнейшее расстояние. Результаты такого уяснения нормы на основе лишь ее текста заключаются только в общем и абстрактном смысле права 7 .

Между нормой права и обстоятельствами дела в то же время существует материя общественных отношений (право и обстоятельство только тогда оживают, действуют, когда как бы плавают в этой материи). Целью же всего правосудия является сохранение этой материи в спокойном состоянии.

Многие судьи, юристы на практике упорно отстаивают принцип: буквальное толкование закона – есть окончательное толкование. Между тем толкование правовых норм преследует цель не только уяснить их смысл, но и найти способ применения к конкретной жизненной ситуации. Но это еще не все. Применение правовой нормы к жизненной ситуации еще должно включать в себя, главный образом, уровень силового, властного воздействия нормы на ситуацию.

Способы толкования определены теорией права. Важность их знаний несомненна. Важность в квадрате – умение толкования в рамках специфической отрасли права. Например, права гражданского.

Г. Ф. Шершеневич писал, что применение норм права предполагает отсутствие сомнений в подлинности и юридической применяемости законов, обычаев, распоряжений или обязательных постановлений. Устранение сомнений достигается практикой 8 .

Нужно отметить, что теория права настоящего времени уделяет серьезное внимание изучению значения, смысла и способов толкования. В то же время толкование правовых норм судами имеет немало проблем, требующих уяснения и разъяснений. Уяснение для себя смысла нормы – первый элемент мыслительной деятельности, разъяснение ее как выражение вовне своих заключений в специальных актах – элемент второй, а их объединение в одно понятие и есть толкование права.

История разных государств дает примеры практики, когда под видом толкования провозглашались новые нормы. Но режим твердой законности и нормальный правопорядок в принципе исключают смешение правотворческого и праворазъяснительного процессов. Задачей правоприменителя или интерпретатора является одно: уяснить для себя и пояснить другим содержание воли, выраженной в праве9. Справедливо по этому поводу мнение С. С. Алексеева о том, что толкование – это деятельность по установлению действительного содержания правового предписания для его практической реализации 10 .

Данный принцип налагает на властные органы, наделенные правом толкования законов, исключительную ответственность в соблюдении очень тонкой грани между правотворчеством и правоприменением.

Самые высокие судебные инстанции России допускали примеры нормотворчества вместо разъяснений права.

Так, п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ от 8 октября 1998 г. № 13 / 14 «О практике применения положений Гражданского кодекса Российской Федерации о процентах за пользование чужими денежными средствами» было установлено право, применительно к ст. 333 Кодекса, умень­шать ставку процентов, взыскиваемых в связи с просрочкой исполнения денежного обязательства 11 . Поскольку ст. 333 предусмотрено уменьшение неустойки, не относящейся к институту имущественной ответственности, то распространение этого права на проценты за пользование чужими денежными средствами, являюще­еся видом ответственности, представляет собой не толкование, а фактическое изменение закона.

Таким образом, острота проблемы соотношения правоприменения и правотворчества по‑прежнему не снята из практики высших судебных инстанций.

Небрежность, допускаемая полномочным на толкование норм права органом, мгновенно отражается на судебной практике. Достаточно часто в сложных и неоднозначных ситуациях суды принимают решения путем не толкования правовой нормы, а ее интерпретацией, пытаясь найти возможность разрешить политическую или экономическую ситуацию не законным, а целесообразным способом. О таких примерах красноречиво говорят постановления Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ по конкретным делам, когда судебные акты отменены в связи с неправильным применением норм материального или норм процессуального права. В то же время объектом толкования должна быть воля законодателя, обусловленная многообразием государственной жизни.

Толкование нормы права направлено на уяснение действительного ее смысла, такого, какой желал вложить в ее содержание законодатель, когда необходимо дать юридическую оценку разнохарактерным и разноплановым ситуациям, представляющим собой обстоятельства судебного дела.

Любой судья, любой юрист могут принять решение, только воссоздав всю цепь рассуждений, начиная от самых глубин права 12 .

Подобными действиями суды заняты постоянно. Несмотря на то, что норма права может истолковываться и расширительно, и ограничительно, всегда должен сохраняться тот смысл, который выявлен в итоге уяснения истинного содержания нормы 13 . Как отмечал П. Е. Недбайло: «Распространительное и ограничительное толкование не вносит никаких изменений в действительный смысл правовой нормы» 14 .

Вместе с тем суд не может не использовать своего права на толкование закона, иначе есть угроза утонуть в излишне формальных, а от этого нелепых решениях. Позиция – суд не толкует, а только применяет закон – имела обоснования и официальное признание в сороковых годах ХХ века. В учебнике «Теория государства и права» 1940 г. указывалось, что закон должен быть применен именно так, как написан. Толкование не имеет и не может иметь целью раскрытие словесного смысла, ибо его не имеет и сам закон 15 .

Сегодня, безусловно, такой подход к роли суда недопустим. Широкий круг политических и экономических свобод для граждан и юридических лиц в России вызвал к жизни энергичную их деятельность, очень и очень часто не совпадающую с буквальными границами правового регулирования. Право, особенно частной направленности, возвело в принцип ­диспозитивность своих норм. Отличительная черта этого принципа всегда состояла в том, что гражданские права предоставляются в полное распоряжение своих обладателей 16 .

Поэтому повсеместно суды заняты уяснением действительного смысла законов, пределов волеизъявления законодателя, принятием решений по применению правовых норм не столько по их букве, сколько по духу. И в этом видится творческий характер правосудия.

Еще видный римский юрист Цельс отмечал: «Знать законы – значит воспринять не их слова, но их содержание и значение» 17 .

Современная теория права для организации процесса толкования выделяет специальные способы, позволяющие анализировать правовые нормы не хаотично, а организованно, упорядоченно и единообразно.

Вместе с тем и дореволюционная теория права толкованию норм права придавала исключительное значение, в том числе и с методологической точки зрения 18 . Умение толковать нормы права – необходимое профессиональное качество юриста. Познание обстоятельств и фактов конкретных судебных дел, процесс их доказывания в судебном заседании должны завершаться адекватным толкованием подлежащих применению правовых норм, что представляет собой естественный финал методологических действий судьи, без которого немыслимо судопроизводство.

Все ли изучено и закончено ясными выводами в методологии толкования норм права? Представляется, что еще есть проблемы, требующие своего разрешения.

Речь должна идти и о понятии самого толкования как процесса интеллектуального, и как методологического, и о более тщательном уяснении дозволенных приемов и способов толкования.

Большой интерес для постижения истинного значения толкования норм права и уяснения смысла этого рода деятельности в судопроизводстве представляет книга Е. В. Васьковского «Цивилистическая методология. Учение о толковании и применении гражданских законов», уже не раз здесь цитируемая. Со ссылкой на таких ученых, как Савиньи и Пухта, Е. В. Васьковский приходит к выводу о том, что толкование норм права представляет собой искусство, направленное для достижения определенной цели – раскрытия содержания законов. Стремлением выработать методы этой деятельности он выделяет эмпирические и рациональные правила 19 .

К первым относятся приемы обнаружения целесообразного применения нормы права, ко вторым – научные, истинно уже подтвержденные приемы.

Именно такой методологический путь свойствен не только уяснению действительного смысла законов, но и присущ познавательному процессу в суде, где приходится толковать не только нормы права, но и события, которые предстоит оценить. В связи с этим в науке существует мнение о судебном толковании законодательства 20 .

Е. В. Васьковский, а также Г. Ф. Шер­­­шеневич пристальное внимание уделяли критике как проверке подлинности юридических норм – действительно ли данная норма исходит от органа власти, которому предписывается, и соответствует ли она его компетенции. При отсутствии этих условий, или даже одного из них, никакая норма не может быть признана обязательной 21 .

На первый взгляд в настоящее время электронных средств информатизации и при других достижениях науки и техники подлинность нормы права и правильность ее текста не могут вызывать сомнений в силу высокого уровня средств, используемых для подготовки и публикации законов. Между тем это не так.

Критика воспринималась как проверка подлинности правовых норм: во‑первых, исходит ли норма от компетентного органа власти, во‑вторых, правилен ли ее текст. Е. В. Васьковский и Г. Ф. Шершеневич относили первый процесс к высшей, второй – к низшей критике.

На первый взгляд эти проблемы сегодня не актуальны. Но более пристальное внимание к ним говорит об обратном.

Высшая критика предполагает проверку компетенции различных органов на издание тех или иных нормативных актов, а также соблюдение нормотворческих правил. В соответствии с главой 23 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее АПК РФ) дела об оспаривании нормативных актов рассматриваются арбитражными судами. В соответствии с п. 4 ст. 194 Арбитражного процессуального кодекса Российской ­Федерации суд устанавливает соответствие нормативного правового акта федеральному конституционному закону, федеральному закону и иному нормативному акту, имеющим большую юридическую силу, а также полномочия органа или лица, принявших оспариваемый нормативный акт.

Фактически речь идет о применении требований высшей критики.

Злободневность проверки юридической обязательности правовой нормы даже выделяется из области критики и может рассматриваться как процессуальное право судов проверять правильность издания правовых норм и принимать решения, исходя из полученных выводов.

Практика не раз сталкивалась с необходимостью разрешения таких проблем.

Статья 3 ГК РФ устанавливает, что нормы гражданского права, содержащиеся в других законах, должны соответствовать Кодексу. В случае противоречия Указа Президента РФ Кодексу применению подлежит Кодекс. Указом № 2204 от 20.12.94 Президента РФ «Об обеспечении правопорядка при обес­печении платежей по обязательст­вам за поставку товаров (выполнение работ или оказания услуг)» устанавливалось, как обязательное, условие о сроке обязательства. Предусматривалось, что невостребованная в течение четырех месяцев кредиторская задолженность списывалась на убытки кредитора 22 .

Со всей очевидностью было ясно, что Указ противоречил Гражданскому кодексу РФ, закрепившему принцип диспозитивности и свободу договора в обязательственных отношениях и установившему общий трехлетний срок исковой давности.

Тем не менее Указ Президента, объявленный почти одновременно с Гражданским кодексом РФ, внес определенную сумятицу в экономические отношения. С долей опаски арбитражные судьи критически под­ходили к разрешению такой противоречивой ситуации.

Проверка законной силы правовой нормы была обязательной согласно требованиям ст. 11 АПК РФ 1995 г. Такое же правило предусмотрено статьей 13 АПК РФ 2002 г. Оно может быть расценено как легально установленный прием толкования.

Критическое отношение к нормативным актам, опубликованным в различных источниках, оказалось актуальным и в наши дни электронных информационных технологий.

Искажения текстов, неточности их изложения не миновали и официальных источников.

Например, порядок введения в действие части второй Налогового кодекса РФ регулируется Федеральным законом от 05.08.2000 № 118‑ФЗ «О введении в действие части второй Налогового кодекса Российской Федерации и внесении изменений в некоторые законодательные органы Российской Федерации о налогах».

Согласно ст .27 этого Закона с 1 января 2004 г. вступает в силу пп. 10 п. 2 с .148 части второй Налогового кодекса РФ. Между тем в ст. 148 указанного подпункта не существует.

По мнению ученых, в данном случае речь идет о статье 149 Налогового кодекса РФ 23 . Однако официального разъяснения на этот счет нет. Поэтому, исходя из буквального прочтения Закона, пп. 10 п. 2 ст. 148 НК РФ подлежит применению с 1 января 2004 г.

В официальном издании двух частей Налогового кодекса РФ в ст. 235 пропущен целый абзац, состоящий из 14 строк 24 .

Точно так же остается актуальным требование о соблюдении органами власти предоставленной компетенции регулировать и разрешать правовые отношения. Еще не так давно, в период «парада суверенитетов», в некоторых субъектах Российской Федерации принимались нормативные акты, явно выходящие за пределы их компетенции. Например, в Республике Саха (Якутия) 25.06.1992 г. за был принят Закон № 1043‑XII «О порядке применения Закона Российской Федерации от 27 декабря 1991 г. “Об основах налоговой системы в Российской Федерации”», согласно которому был изменен порядок зачисления налоговых платежей – вместо бюджета Федерации в бюджет республики.

Следует иметь в виду, что нормативный акт не имеет юридической силы, если он издан с нарушением компетенции принявшего его органа. Поэтому при коллизиях необходимо выяснить правовую силу акта. Федеративное устройство России требует наличия государственного правового механизма по ­обеспечению единства законодательства и единства правового регулирования общественных отношений.

Единство законодательства долж­­но обеспечивать принятие всеми субъектами Федерации и самой Федерацией законов, исключающих коллизии, наличие закона, регулирующего этот процесс.

В своей практической деятельности по применению норм права суды должны обеспечивать единство законности.

А единство законодательства должно обеспечиваться принятием всеми субъектами РФ и самой Федерацией законов, исключающих коллизии. Должен быть и закон, регулирующий этот процесс.

Единство законности в нормотворческой деятельности призван обеспечивать Конституционный Суд Российской Федерации.

Но не все так гладко, как хотелось бы и законодателю, и правоприменителю.

Принятые законы зачастую несовершенны по содержанию, публикуются с изъянами, отчего теряется смысл воли законодателя.

Достаточно распространенным является необоснованное расширение в судебной практике юридической силы того или иного нормативного акта, применение его к тем отношениям, которые он не должен или не может регулировать.

Выявление таких фактов в герменевтике (наукотолковании) относится к критике как проверке подлинноти правовых норм и как метод подхода к толкованию норм права всегда должно учитываться судом.

Проблема точного по смыслу и духу правоприменения дает повод говорить о необходимости закрепления в процессуальном законе общих правил толкования, хотя практически ни один кодифицированный нормативный акт их не содержит. Можно отметить лишь Венскую конвенцию о договорах между­народной купли-продажи ­товаров, в ст. 7 которой указано, что при толковании настоящей конвенции надлежит учитывать ее международный характер и необходимость содействовать достижению единообразия в ее применении и соблюдению добросовестности в международной торговле. А в ст. 8 установлено правило толкования заявлений и поведения сторон в соответствии с их намерениями 25 . В данном случае прямо в законе уже идет речь о систематическом и функциональном способах толкования, так как есть соотнесение с международным характером Конвенции; указывается на ее диспозитивность, а также на добросовестность (функциональный способ толкования) 26 .

Заслуживает внимания замечание Д. Б. Абушенко о безразличии в ряде случаев российского законодательства к неверному толкованию. Далее он пишет о том, что, если есть судебные акты, которые не могут быть отменены вышестоящей инстанцией, то правоприменитель свободен в выявлении смысла применяемой им нормы 27 .

Новый АПК РФ установил пределы юрисдикции и кассационной, и особенно надзорной инстанции. Теперь значительное число дел будет завершаться без участия Высшего Арбитражного Суда РФ. Поэтому, на наш взгляд, необходимо Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации дополнить нормой о правилах толкования, допустимых для судов первой и апелляционной инстанций, и установить, что суды вправе применять толкование норм материального и норм процессуального права в соотнесении их с целями и задачами законодательства, направленными на обеспечение прав и интересов гражданских и юридических лиц, на исключение злоупотребления правом.

1 . Проблемы общей теории права и государства. Под ред. Нерсесянц В. С. М.: Норма, 2001. С. 442.

2 . Ванеева Л. А. Судебное познание в советском гражданском праве. С. 39.

3 . Дигесты Юстиниана. М.: Статут, 2002. С. 109.

4 . Дигесты Юстиниана. Избранные фрагменты. М., 1984. С. 32.

5 . Боннер А. Т. Принцип законности в советском гражданском процессе. М., 1989. С. 17.

6 . Васьковский Е. В. Учебник гражданского процесса. М., 1917. Цит. по Хрестоматии по гражданскому процессу. М., 1996. С. 98.

7 . Черданцев А. Ф. Толкование советского права. М.: Юрид. лит. 1979. С. 13.

8 . Шершеневич Г. Ф. Учебник русского гражданского права. М., 1995. С. 49.

9 . Проблемы общей теории права и государства. С. 443.

10 . Алексеев С. С. Проблемы теории права. Свердловск, 1973. Т. 2. С. 161.

11 . Сборник постановлений Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. М., 1999. С. 111.

12 . Скловский К. И. Собственность в гражданском праве. М., 2002. С. 37.

13 . Проблемы общей теории права и государства. М.: Норма, 2001. С. 445.

14 . Недбайло П. Е. Применение советских правовых норм. М., 1960. С. 434.

15 . Голунский С. А., Строгович М. С. Теория государства и права. М., 1940. С. 265.

16 . Гольмстен А. Х. Учебник русского гражданского судопроизводства. СПБ, 1913. Цит. из Хрестоматии по гражданскому процессу. С. 58.

17 . Дигесты Юстиниана. Т. 1. С. 111. (Д. 1.3.17).

18 . Васьковский Е. В. Цивилистическая методология. Учение о толковании и применении гражданских законов. С. 55.

19 . Васьковский Е. В. Указ. соч. С. 55 и далее.

20 . Лазарев В. В. Применение советского права. Казань, 1972. С. 100–105; Черданцев А. Ф. Толкование советского права. М., 1979. С. 150–165.

21 . Васьковский Е. В. Указ. соч. С. 64. Шершеневич Г. Ф. Учебник русского гражданского права. М., 1995. С. 49.

22 . Российские вести. 1994, 22 декабря.

23 . Брызгалин А., Головкин А., Берник В. Комментарий к главе 21 части второй Налогового кодекса Российской Федерации // Хозяйство и право. 2001. № 1. С. 8.

24 . Налоговый кодекс Российской Федерации. Часть первая и вторая. М.: Проспект, 2000.

25 . Венская конвенция о договорах международной купли-продажи товаров. М., 1994. С. 28–29.

26 . Черданцев А. Ф. Толкование советского права. С. 59, 92.

27 . Абушенко Д. Б. Указ. раб. С. 101, 103.

www.bmpravo.ru

Это интересно:

  • Какой налог на дарственную квартиру Расчет налога при дарении квартиры и порядок оплаты Статья обновлена: 30 мая 2018 г. Здравствуйте. Я веду колонку на этом сайте про налоги. На этой странице я подробно расписала про налог, который нужно оплатить дарителям после […]
  • Увеличение уставного капитала ооо налог Учредители хотят принять решение об увеличении уставного капитала ООО за счет нераспределенной прибыли, то есть своих дивидендов. Учредителями организации являются двое физических лиц, являющихся резидентами РФ и не являющихся […]
  • Налоги налоговое планирование Налоговое планирование Понятие и сущность налогового планирования В последнее время всё более распространенным способом повышения эффективности предпринимательской деятельности становится оптимизация налоговых платежей, налоговое […]
  • Где оплатить госпошлину о расторжении брака Как оплатить госпошлину за развод в Сбербанке через интернет Процедура прекращения брака требует от супругов выполнения некоторых пунктов исполнительных служб, во-первых, это сбор необходимых документов, во-вторых, оплата […]
  • Можно ли учесть переплату по страховым взносам при расчете единого налога О включении переплаты по фиксированным страховым взносам на ОПС за 2017 год в расчет УСН ИП (6%) за 2017год Вы можете оставить комментарий к данной теме после регистрации. Зарегистрированным пользователям доступно больше […]
  • Нотариус октябрьское поле по субботам Нотариус октябрьское поле по субботам Бесплатные консультации по нотариальным действиям. В связи с последними изменениями в законодательстве рекомендуем обращаться за консультацией к нотариусу. Запишитесь на приёмпо телефону Хотите […]