В чем устарел марксизм?

Автор Степан Степанович Сулакшин — председатель Партии нового типа, д.полит.н., д.физ.-мат.н., профессор.

Фото: Скульптура К.Маркса в г. Хемниц (ФРГ)

В этом разговоре я выступаю от Партии нового типа. Партия нового типа — это блоковая, союзная, серьёзная политическая структура, общенародное движение, собирающее под единую «крышу», под единую цель, под единый Большой Проект, под единый «зонтик» всех неравнодушных граждан, выступающих за обновление нашей страны, за освобождение её от Путина и путинизма. Партия нового типа — это политическое оппозиционное движение.

А слово «партия» здесь применено для того, чтобы само это слово мобилизовывало всех нас, чтобы была дисциплина, чтобы демократический централизм был усилением дееспособности.

Итак, сегодняшний разговор посвящён очень важной теме. Настоящая политическая партия, способная брать власть и ответственность за страну, обязана иметь строгую системную научную базу, на основе которой вырабатываются политические устроительные проекты — проекты обустройства финансов, экономики, гуманитарной, социальной и региональной, политических сфер.

Я часто сталкиваюсь с такими наскоками: «Вот Вы, Степан Степанович, Маркса не уважаете. А ведь это единственно верное учение. А вот марксизм-ленинизм…» и т.д. Хочу на это сказать следующее. Если речь идет не о тривиальных вещах, то блестящая для своего времени теория с ходом времени или развивается, или устаревает.

В чём-то марксизм устарел. Почему? Потому что прошло 100–150 лет, человечество на месте не стоит, общество развивается, государство развивается, развивается человек, развивается наука, обретены новые знания по сравнению с тем периодом, построены новые теории. И я буду говорить о том, в чём мы, Партия нового типа, развиваем, продвигаем и уточняем теорию общественного развития, которую развивал 150 лет назад и Маркс. Нам никто не запрещает и не лишает нас права применить научные методы к тому, чтобы на современном уровне осознать основные конфликты в обществе и в эволюционном контексте, основные способы снятия и разрешения этих конфликтов, напряжений и как бы открывания шлюзов для дальнейшей эволюции и развития и общества, и человечества, и стран, и государств, и народов. В чём наше уточнение и продвижение вперёд?

Если Маркс видел основной конфликт между трудом и капиталом, то это было правильно и 150, и даже ещё 100 лет назад. Но этот конфликт с сегодняшней позиции видится как частное проявление конфликта более масштабного и важного, или, как говорят, инвариантного истории эволюции человечества. Это конфликт между человеком истинным, очеловечиванием человека и общества и расчеловечиванием, озвериниванием человека и общества. Это конфликт между истинным обликом человека категориального и обликом паразита, обликом нечеловека, обликом контрчеловека. Эти слова, может быть, несколько публицистические и не очень раскрывающие суть данной проблемы, но вот конкретные примеры.

КОНФЛИКТ ТРУДА И КАПИТАЛА: РЕШЕНИЕ ЕСТЬ

Поговорим о труде. Ведь марксов конфликт касался именно проблемы отчуждения результатов труда от того, кто этот труд осуществляет. Это проблема частной собственности и деления продукта наёмного труда, произведённого на основных фондах частного собственника. Как решается эта проблема? Добавленная стоимость делится между частным собственником и работником труда. Вот в этой делёжке, в этой пропорции — этому столько, а тому вот столько — и заключается та самая эксплуатация человека человеком, если государство этот момент не регулирует. А мы, Партия нового типа, это будем регулировать в отличие от совершенно зверского путинского режима, в котором данная пропорция не регулируется.

Выход из этого конфликта интересов частного собственника и наёмного труженика Маркс предлагал какой? И в чём? Да-да, в поляризации, в баррикадном устроении, в диктатуре и гегемонии пролетариата, т.е. людей наёмного труда, в экспроприации, обобществлении и уничтожении частной собственности. Отсюда и социалистическая революция как погром, как насилие. Это подход Маркса.

В чём мы сходимся с Марксом? В том, что конфликт имеет место. А вот выход — кровопролитный, с гражданской войной, со стрельбой — вовсе не обязателен и предосудителен. Это на сегодня. Почему так? А потому что частная собственность обладает моментом прогресса, вовсе не отягощённым безнравственностью и паразитизмом. Почему? Потому что некий человек, организатор, он ведь присутствует и в общественной форме собственности, и в государственной форме собственности тоже бывает. Например, министр, руководитель. Так вот, этот некий человек-организатор — энергичный, пассионарный, рискующий, инноватизирующий, креативный, изобретающий — создаёт новые рабочие места, создаёт новые логистики управления, движет прогресс, повышает производительность труда, создаёт новые продукты и т.п. Он — фактор прогресса. Что, этого разве нет? Это есть. Советский Союз потому отчасти и проиграл капиталистическому Западу, что он уничтожил этот фактор прогресса, этот фактор мотивации. Причём, если большинство — это люди наёмного труда, люди, стремящиеся к защищённости, спокойствию, социальным гарантиям, уверенности в будущем, то им не свойственен этот фактор прогресса, уничтожь который и всё остановится. А в Советском Союзе он был уничтожен. И этот опыт, собственно, и говорит о том, что Маркс в той исторической точке был не вполне прогностичен с проекцией в будущее.

Каков же выход из этого конфликта? Я его уже называл: частная собственность должна быть, но её доля в распределении добавочной стоимости должна управляться государством. Эта доля, безусловно, должна включать издержки на производство, на риски, на энергетику частного собственника плюс премию, которая мотивирует собственника на активирование фактора прогресса, а остальное идёт наёмному труду, идёт обществу в лице государства. Это мы, Партия нового типа, называем социализацией частной собственности. Ведь нет по природе абсолютной частной собственности, она обязательно сопряжена с социальными отношениями: собственник — государство, собственник — наёмный труд. И именно государство должно регулировать эти вещи. Здесь решается ещё одна важнейшая проблема, которую упрощённо называют национализацией награбленного имущества и собственности в ельцинские и путинские годы, в результате незаконной приватизации и т.д.

Образовывается развилка между, грубо говоря, гражданской войной и умным решением вопроса в интересах всех субъектов интересов — людей наёмного труда, государства (общества) и частного собственника. Мы это решение видим и знаем, как его реализовать.

Идём дальше. Маркс предлагал выход из этого основного конфликта труда и капитала через борьбу, через, скажем прямо, кровопролитие. Мы предлагаем другой путь — путь гармонизации интересов: должны быть соблюдены все законные интересы всех законных групп интересов. А закон разрабатывается такой, что он гармонизирует эти интересы. Поэтому, вместо баррикад, столкновений и гражданской войны, о которой примитивные сектанты «имени Маркса» продолжают мечтать и на которой настаивают, предлагается решение, гармонизирующее и оптимизирующее отношения, общую выгоду и общий успех страны. Это новая теория, наша теория, она называется «Теория успешности сложных социальных систем». И никто не сказал, что идеи Маркса 150-летней давности в чём-то лучше или хуже идей, которые разработаны нами на сегодня и которые, по нашему убеждению, будут действовать ещё много-много лет или вообще всегда, потому что открывают истинную природу основного конфликта в эволюции человека. Мировые религии давно сказали о том, куда эволюционирует человек и человеческое общество, к какому идеальному пределу, к какому образу и подобию, который и означает: либо вы — люди (категориальные), либо вы — нелюди.

ГОСУДАРСТВО НЕ ОТОМРЕТ

Второе, в чём устарел марксизм-ленинизм, так это в оценке природы и роли государства. Государство в этом учении отмирает (хотя в какое-то время оно, наоборот, ужесточалось и т.д.), т.е. слово «государство» должно исчезнуть.

Очевидно, тогда, когда наступит ресурсное изобилие тех благ, которые необходимы для удовлетворения потребностей жизни и жизнеосуществления человека и человечества, многое поменяется. Перераспределительные процессы, за которые отвечает государство, утратят своё значение. Говорят:«Государство исчезнет, наступит полное самоуправление». Отвечаю: нет, полное, стопроцентное самоуправление не наступит. Почему? Потому что человеческое общество принципиально состоит из множества людей, люди всегда будут разные, всегда будет большинство и меньшинство, и я об этом уже говорил. Одни стремятся к спокойствию, другие стремятся к развитию, к риску. Вот такое креативное и пассионарное меньшинство будет всегда. И, соответственно, эта неоднородность всегда будет приводить к тому, что организация общежития и кооперативного бытия человеческого сообщества будет организовываться. Всегда будут те, кто «наверху», кто тянет за собой развитие, кто находится, например, на переднем фронте освоения бесконечной вселенной, освоения бесконечных пространств знаний о мироздании, кто будет на границе, где человечество встречается с опасностями (космогоническими, тектоническими, техногенными, гуманогенными и т.д.). Это будет всегда.

Определение марксизмом-ленинизмом государства как института и инструмента насилия, классового подавления и реализации классовых интересов было правдой 100 лет назад. А на сегодня принцип организации человеческого общества с определённой иерархией, который сейчас воплощён в виде государства как социальной оболочки, изобретённой человеческим сообществом во имя достижения максимума всеобщего блага, — вот эволюционная природа и футурологическая цель развития института государства. Государство как протоинститут — это, действительно, воплощение насилия, которое вытекало из биологической природы (альфа-самцы и т.д.). Там в протогосударстве рождалось право, закреплявшееся силой (право сильного), потом рождалось правовое государство второго типа на примате и идее прав и свобод человека (потому что не только феодал и сильный альфа-самец, но и все остальные тоже являются людьми и их достоинство не меньше и не хуже достоинств альфа-самца). Потом возникли проблемы (и они решались) справедливости в материальных перераспределениях (отсюда бюджет, бюджетирование, прогрессивные ставки налогов, общественные фонды потребления, делёжка валовой добавленной стоимости, специальная система налогов и т.д.).

Потом тема материальной справедливости начала преобразовываться в пространстве уже духовных смыслов жизни человека и общества, на горизонте возникает проект нравственного государства. И вот сейчас уже можно говорить о нашем проекте, о нашей теории, о той базе, которая для Партии нового типа с образует её политическую инициативу. И следующий шаг, который уже виден и на котором тоже употребляется слово «справедливость», но на некоторой дистанции и в самостоятельном смысле от сочетания «социальная справедливость» (поскольку социальная справедливость — это материальное перераспределение, а справедливость как таковая, если сказать совсем просто, — это забота, целеполагание, достижение государством как социальной оболочкой счастья каждого человека), — это создание государства справедливости, государства праведности, государства правильности, государства очеловеченности в истинном смысле того, что есть человек. Это государство счастья каждого человека на базе не только равных прав и возможностей, не только относительно равного распределения материальных благ, но и на основе равенства достоинства каждого человека.

Поэтому, друзья мои, нужно не молиться в политических сектах, а видеть, что мы, Партия нового типа, находимся в развитии, что в стране сегодня есть мощная научная теоретическая база, которая породила политический проект, породила проект новой Конституции, породила проект переустроения нашей страны — России. И наша Россия ещё покажет миру, кто в нём лидер, кому надо завидовать, кому будут подражать, у кого будут учиться, когда наша страна освободится от Путина и путинизма, когда она примет новую Конституцию, когда Партия нового типа с её программой, теоретической базой и проектами, эти проекты осуществит. Как видите, это не «хотелки» и «болталки», а совершенно реальная готовность к тому, чтобы объединить страну в политической оппозиции путинизму для победы на выборах, для победы в политической борьбе, для победы, не дай Бог, в тех потрясениях, которые путинизм готовит нашей стране. Готовность к тому, чтобы преобразовать нашу страну. И всего-то дело за малым. Присоединяйтесь.

Задавайте вопросы, просите материалы и литературу, заходите на наш сайт rusrand.ru, читайте, разбирайте, дискутируйте, постигайте. А мы уверены, что вы придёте к тем же умозаключениям, потому что есть такой человеческий и научный закон: если у человека есть мозги и есть совесть, то по самым сложнейшим вопросам эти люди придут в итоге к одному и тому же. Мы пришли.

Приглашаем и вас. Пошли вместе. Мы открыты и готовы вам помочь пройти тот путь, который мы проходили десятки лет, чтобы выйти на нынешний уровень готовности, убеждённости и старта.

Вот сейчас перед нами всеми линия старта. Выходим на неё вместе?

rusrand.ru

А. В. Бузгалин частная собственность устарела?

Частная собственность устарела.

Читая работы современных политологов, я «наткнулся» на статью «Частная собственность устарела» (ж-л «Отечественные записки», № 6 (21) за 2004 год, автор д.ф.н., проф. А.В.Бузгалин, известный своим активным участием в МЭФ, ведущего интересную передачу по средам на радио Говорит Москва, 94,8 фм., в 11-00).

Статья вызвала недоумение и даже разочарование, ибо прямо противоречит материалистическому пониманию истории. И это при том, что проф. Бузгалин провозглашает себя марксистом и открыто выступает с социалистическими идеями.
Основные аргументы автора следующие.

Начнём с предварительных замечаний, сделанных автором.
1. «Частная собственность есть исторически преходящая форма собственности». Да, это так, и известно это со времён К.Маркса. Но! Это не просто «одна из форм общественного хозяйствования наряду с другими», так характеризовать эту категорию можно лишь в узком, экономическом смысле, а определённый способ производства, характеризующийся особым типом отношений – частнособственническими отношениями. Этот способ производства не сводится только к «присвоению и распоряжению», а включает в себя всю палитру буржуазных отношений. При этом, политические отношения, политическое господство буржуазии играет ключевое значение. Автор же сужает проблему, упрощает её.

2. «Частная собственность бывает разной», пишет автор. И опять упрощает проблему, приводя в пример «фермера или владельца мастерской». И фермер, и владелец мастерской не являются частными собственниками до тех пор, пока они не станут нанимать наёмных рабочих. Они будут являться всего лишь мелкими, индивидуальными предпринимателями, которые включены в систему буржуазных отношений и также эксплуатируемы, как и наёмные рабочие, через налоги, через поборы, через монопольные цены и т.п. Система буржуазной эксплуатации охватывает практически всех трудящихся, как наёмных, так и работающих «на себя». Более того, чтобы выживать, они также, по возможности используют своё монопольное (в том регионе, где трудятся) положение (если таковое возникает).

Тезис о том, что, якобы, «есть частная собственность, основанная на отделении капитала от наемного труда, что типично для большинства современных корпораций, где сотни тысяч акционеров контролируют десятки и сотни миллиардов долларов…», чудовищно неверен. Никакого отделения частной собственности от наёмного труда в современных корпорациях НЕТ. Более того, никакие «тысячи акционеров» ничего не контролируют. В лучшем случае, следят за курсом акций, чтобы вовремя их продать. Это настолько очевидный и давно известный факт, что остаётся просто удивляться! Современные корпорации управляются узким кругом крупнейших владельцев акционерного капитала (сегодня для этого достаточно иногда 5-15%). Акционеры это всего лишь статисты, не играющие никакой роли (почти).

Современные акционерные общества есть самая изощрённая форма частной собственности, дающая крупной (прежде всего) буржуазии возможность прятать свои доходы, «уходить» от налогов, получать гигантские дивиденды и бонусы. Акционерный капитал, возникший давно как одна из форм концентрации капитала, с годами превратился в самую хитроумную схему буржуазной эксплуатации. Наряду с финансовыми деривативами и спекуляциями.

Автор утверждает, что «права собственности в корпорации сильно распылены». Это полный абсурд, ибо наличие множественных миноритарных акционеров есть всего лишь видимость этого «распыления». На самом деле, подавляющее число корпораций успешно контролируются совершенно определёнными кругами буржуазии. Это давно доказано. Что, собственно, и подтверждается автором тезисом о «пучке прав собственности».

Но автор идёт дальше и сообщает нам, что «классические частные собственники превращаются в корпоративную номенклатуру» и, тем самым, «частная собственность социализируется». Вот те раз. Уважаемый автор, меняющиеся формы частной собственности не несут никакой социализации (если под ней понимать устранение буржуазного присвоения, распределения и потребления). Это всё та же частная собственность, но в своих видоизменённых формах, возникших из-за развивающихся средств производства. Характер эксплуатации наёмных трудящихся при этом не меняется. Прибавочная стоимость никуда не исчезает и по-прежнему остаётся у частных собственников. Номенклатурный капитализм есть всего лишь форма перераспределения присваиваемого продукта не более того.
Профсоюзы, которые, якобы, «ограничивают права собственности», являются всего лишь политическим инструментом рабочих в борьбе за свои права. Они способны лишь немного умерить аппетит буржуазии, но не способны избавить трудящихся от эксплуатации. Пример — Россия, в которой наиболее рельефно проявляется характер номенклатурного капитализма.

Автор считает, что и государство тоже ограничивает права собственности. Это абсолютно не так. Государство при капитализме есть «комитет по управлению делами буржуазии» (Ленин), поэтому все ограничения частной собственности сводятся всего лишь к обеспечению нормального функционирования собственности и устранения всех тех вопиющих недостатков, которые способны поколебать её фундаментальные основы. Не более того.

3. Автор неверно трактует и суть государственных предприятий, относя к ним «государственные, кооперативные и коммунальные». При буржуазном способе производства власть в государстве принадлежит буржуазии, следовательно, любое государственное предприятие заведомо работает на совокупную буржуазию страны. Это предприятие, хотя и не является напрямую собственностью какого-нибудь пупкина, но, в любом случае, обеспечивает прибыль буржуазному государству, которое этой прибылью успешно распоряжается. Любое государственное предприятие есть звено в частнособственнических отношениях.
Поэтому, противопоставлять его предприятиям с частной формой собственности – нельзя.

Загадочно превращение автором мелкого бизнеса во «временные творческие коллективы разработчиков, новаторов и т. п.». Автор как бы отделяет эти коллективы от частной собственности, наделяет их особыми «отношениями солидарности, а не конкуренции». Но это всего лишь придумка автора, ибо до тех пор, пока господствуют частнособственнические отношения, конкуренция была и будет важнейшим фактором в их деятельности. Не надо фантазировать!

Вообще, автор явно не с марксистских позиций оценивает буржуазное государство. Он приписывает ему массу положительных качеств (забота о здравоохранении, культуре, образовании и т.п.), забывая, что это ещё ничего не говорит об устранении противоречия между трудом и капиталом.

Буржуазное государство всего лишь выполняет свои государственные функции, не более того. Хорошо или плохо оно их выполняет, зависит от того, чего удалось добиться трудящимся в борьбе за свои права. В одних странах (богатых, развитых, в том числе и за счёт эксплуатации инородцев) эти функции государства выполняются лучше, чем в странах победнее. В любом случае, пока господствует буржуазия, труд и капитал находится в непримиримом противоречии. А в России, надо рассказывать.

Но вот автор переходит к своему главному разделу. К доказательству того, что общество частной собственности «устаревает», а ему на смену приходит «общество знаний».

Однако, частная собственность не может соотноситься так, как автор об этом пишет, с «обществом знаний». Нельзя противопоставлять экономическую категорию, определяющую саму суть буржуазного способа производства, характер его базисных отношений, некоему «обществу знаний, миру творчества, культурного диалога). Это разнопорядковые сущности

Частная собственность есть система материальных отношений, а знания есть субъективное качество носителей этих знаний.

Вообще, эта терминология («общество знаний», которое, якобы, приходит на смену старому обществу) есть «придумка» либеральных политологов, всячески затушёвывающих суть капитализма. Культурные ценности как «новый тип ресурсов», с последующим доказательством того, что это и есть новая форма собственности, вполне успешно пропагандируется, напр., таким либеральным экономистом, как В.Иноземцев. (см. мою статью «Как Вячеслав Иноземцев Маркса исправлял»)

Пока в мире господствует именно частная собственность, несмотря даже на все её модификации и т.п., являющиеся всего лишь адаптацией к классовой борьбе, до тех пор бессмысленно в научном плане и вредно в политическом, говорить о каком-либо ином общественном состоянии. Говорить можно лишь о контроле за функционирование частной собственности, о её границах и т.п. И в этом смысле, идеи автора о контролирующей роли государства вполне подходят.

На мой взгляд, точка зрения о том, что «материальное производство останется как малозначительный сектор экономики», неверна. Только потому, что важность этого сектора несопоставима с его размерами. Общество существует, и будет ещё очень долго существовать благодаря материальному производству.

И концентрация объектов материального производства в руках немногих субъектов общества и приводит к усилению господства этих субъектов. А именно они и заинтересованы в «обмане» общественного мнения, в доказательстве того, что их роль не так значительна, что, якобы, никакой эксплуатации не существует и т.п.

На самом деле сегодня буквально всё держится, как и раньше, на материальном производстве. Ни одна сфера деятельности не может существовать без материальных факторов. Даже чисто теоретическая деятельность и та требует множества этих элементов. Начиная от вычислительной техники и заканчивая помещением со всеми удобствами, где эта деятельность происходит. Отключите учёным свет, воду, канализацию, не кормите их, и Вы быстро убедитесь в первичности материального производства. Как известно, прежде чем заниматься наукой, культурой и т.п., человек должен пить, есть, одеваться, иметь жилище, индивида другого пола и т.д. Этот постулат марксизма полностью отменяет всяческие домыслы о переходе капитализма в некую новую стадию «общества знаний».

Пропагандируя теорию возникновения нового постиндустриального «общества знаний», Вы «льёте воду на мельницу» различного рода либеральных теорий, которые тут же подхватываются продажной политологией и возводятся в ранг науки.

Кроме того, Вы путаете частную собственность в области культуры с творческой деятельностью и процессом приобщения к культурным ценностям. Это абсолютно разные вещи. Оттого, что бомж может пойти в библиотеку приобщиться к «великим богатствам, выработанным человечеством», он не перестанет быть бомжем. Но, скорее всего, он и в библиотеку не пойдёт, ибо у него не найдётся средств до неё доехать. Более того, у него и потребности такой не сформируется, ибо витальные потребности не удовлетворены, и он вынужден заботиться, прежде всего, о выживании.

Пройдёт ещё много столетий, прежде чем человечество сможет освободиться от материального фактора (всего того, благодаря чему оно и существует: жилище, пища, и многое, многое другое). Материальный фактор исчезнет лишь при полной автоматизации производства. И при абсолютной собственности всего общества на осуществление этой автоматизации. То есть, при коммунизме. Но до тех пор, владельцы средств производства будут господствовать в общественной жизни. Пока к власти не придут широкие массы трудящихся. И станут постепенно ограничивать власть частной собственности. Как, например, в КНР.

Странно, что это положение марксизма автором игнорируется.
Тезис «каждый – собственник всего» есть, извините, пустой звук, он очень выгоден либеральной буржуазии, так как полностью затушёвывает суть буржуазных отношений. Но позволяет отмороженным политологам от власть имущих очень ловко водить за нос наивную публику. Никакое это не снятие частной собственности. «Снятие частной собственности» возможно лишь в процессе её социализации, что, в какой-то степени, происходит, благодаря и описываемым Вами примерам из «экономики солидарности». А это, опять-таки, процесс материальный, «общество знаний» тут не при чём.

Буржуазные трансформации, которые, как Вы пишете, сняли «институты феодального общества», также были вполне материальны (в отличие от идеальных культуры и знаний). Они меняли производительные силы (объективный фактор), и лишь затем происходил расцвет буржуазной науки и культуры (фактор субъективный).

Вот почему, либеральная концепция «о переходе к обществу знаний» неверна по сути, противоречит материалистическому пониманию истории, а следовательно – ненаучна.

Полагаю, Вы прекрасно понимаете, что сегодня в России идёт острейшая идеологическая борьба. И идёт она не за знания, не за культуру, а именно за средства производства. Прежде всего и главным образом за них. За материальный фактор.

Усиление роли государства, которое Вы объясняете также переходом к постиндустриальному обществу знаний, происходит всего лишь из-за усиления общемировых монополистических тенденций капитализма. Удержать сегодня монополистическую форму присвоения материальных благ буржуазия способна лишь при наличии сильного и даже полицейского (как в России) государства. Иначе, рухнет важнейшая составляющая современного ГМК – её финансовая составляющая – «фиктивная» экономика.

При этом, в каждой стране у государства имеются свои особенности, связанные с соотношением буржуазии и наёмных трудящихся, сумевших кое-где добиться серьёзных успехов. Что, впрочем, ни меняет характер общества. Оно по-прежнему остаётся буржуазным.

Диалектика соотношения материального производства и знаний, применяемых в нём, есть соотношение объективного и субъективного, где объективное первично, ибо составляет материальную базу знаний, которые вне материального производства реализоваться не могут.

Таким образом, статья «Частная собственность устаревает» есть всего лишь один из опусов из разряда писаний г-на Дюринга, или, что то же самое, г-на Прудона, пытавшихся доказать возможность улучшения капитализма путём реформирования. Только на современный лад. История покажет, кто прав.

www.proza.ru

Частная собственность устарела

Автор озаглавил свою статью именно так, без вопросительного знака, ибо берется показать в ней, что классический тезис о частной собственности как основе обеспечения эффективности экономики на базе раскрепощения личной инициативы и предприимчивости, а также свободы индивида и иных фундаментальных принципов либерального мироустройства в современную эпоху является анахронизмом [1].

Впрочем, я взялся бы показать, что и в прежние времена эта «аксиома» неоклассики была неверна, хотя и многократно «доказывалась» Хайеком, Пайпсом и другими учеными (это не оговорка: для названных авторов тезис «частная собственность — наше все!» есть именно аксиома, однако реальная жизнь столь явно оспаривает их утверждение, что им приходится тратить массу времени на его доказательство, превращая аксиому в теорему…). Сделаем несколько предварительных замечаний.

1. Частная собственность есть исторически особая форма собственности, ставшая господствующей относительно недавно: не только сотни тысяч лет первобытного коллективизма, но и общинная жизнь российских крестьян (равно как и крестьян десятков других государств Азии и Африки) вплоть до начала ХХ века, «реальный социализм», охвативший треть мира, современная Куба, сотни тысяч кооперативов, общественных организаций и других форм общественного хозяйствования доказывают, что в частной собственности (равно как и в общественной или любой другой из многочисленных исторически существовавших форм собственности) нет никакой «естественности», которую ей приписывают либералы на протяжении последней пары столетий. Она всего лишь одна из возможных и в настоящее время пока господствующих форм присвоения и распоряжения. Частная собственность возникла и отомрет, как и любая другая исторически конкретная форма социально-экономической жизни — более того, мы собираемся показать, что она стремительно устаревает, т. е. сковывает те формы человеческой активности, с которыми ассоциируется прогресс.

2. Частная собственность бывает очень разной. Есть частная собственность, основанная на личной зависимости и внеэкономическом принуждении (благородное дворянство и великие государи нашего Отечества именно так, при помощи барщины, кнута и виселицы реализовывали свои интересы вплоть до середины XIX века), есть частная собственность, предполагающая единство труда и собственности (собственность фермера или владельца мастерской), есть частная собственность, основанная на отделении капитала от наемного труда, что типично для большинства современных корпораций, где сотни тысяч акционеров контролируют десятки и сотни миллиардов долларов…

3. В современной экономике существуют и успешно развиваются многочисленные нечастные предприятия: государственные (как малые муниципальные пекарни, так и гигантские аэрокосмические концерны), кооперативные (например, Мондрагонская группа кооперативов в Испании с оборотом более шести миллиардов долларов [2]) и коммунальные.

И все же частная собственность остается господствующей. Пока. Почему?

Не почему господствующей (это как раз очень убедительно показали еще Адам Смит и Карл Маркс, объяснившие, почему и как переход к индустриальной экономике и национальным государствам связан с переходом от натурального хозяйства и личной зависимости к рынку, частной собственности и наемному труду), а почему «пока»? Почему частная собственность устарела?

Начну с классического марксистского тезиса: развитие капиталистической индустриальной системы постепенно ведет ее к самоотрицанию, о чем свидетельствует идущий на протяжении более чем столетия процесс социализации производства и собственности. Этот процесс идет нелинейно, противоречиво, но идет.

Во-первых, все более ассоциированной становится собственность на капитал. Доминирующей формой такой собственности уже давно стали акционерные общества, где каждый индивид имеет весьма ограниченные права, а «частным собственником» является сложная пирамида власти. В современной транснациональной корпорации (ТНК) права собственности распределены между сотнями ключевых игроков и десятками тысяч второстепенных, включая не только акционеров (пусть даже крупнейших, «забудем» о сотнях тысяч мелких владельцев акций), но и менеджеров (в соответствии с экономической теорией неоинституционализма управление есть один из ключевых компонентов пучка прав собственности), а также государство и профсоюзы (они сильно ограничивают ныне права собственников, т. е. изменяют классическую модель прав частной собственности), другие корпорации, банки и т. д. В результате права собственности в корпорации очень распылены, хотя основной контроль за их пучком по-прежнему сохраняет относительно узкий слой лиц, которые (NB!) превращаются из классических частных собственников в корпоративную номенклатуру (Александр Зиновьев в своей работе «Запад» очень ясно показал сходство этого слоя с советской номенклатурой). Следовательно, даже внутри «цитадели» частной собственности развиваются процессы, указывающие на то, что она превращается в номенклатурную, т. е. «социализируется».

Во-вторых, мелкий бизнес в условиях постиндустриального общества становится существенно иным. Это уже не столько мелкие частные лавочки и мастерские, сколько временные творческие коллективы разработчиков, новаторов и т. п., работающих скорее как кооперативы или другие формы ассоциированной деятельности, основанной внутри коллектива в большей степени на отношениях солидарности, нежели конкуренции и/или найма. Более того, даже классические, «старые» формы мелкого бизнеса нередко уже не самостоятельны и образуют сети, зависящие от крупных корпораций, а некоторые из них, например фермерские хозяйства, ныне во многих странах живут только благодаря постоянной государственной поддержке и при этом широко используют формы сбытовой, снабженческой и иной кооперации… — перечень легко продолжить. Все эти компоненты не меняют формы собственности, но существенно изменяют ее экономическое содержание.

В-третьих, на протяжении всего ХХ века увеличивается роль государства в экономике. Обычно, когда речь заходит о государстве и собственности, экономисты упоминают лишь о доле унитарных государственных предприятий в экономике (она действительно невелика — около 10%). Но более важно другое: на протяжении всего ХХ века растет доля государства в перераспределении ВНП (с 15–25% в начале века до 35–55% в конце [3]) — значит, на время этого перераспределения государство прямо или косвенно становится собственником от одной трети до половины всего производимого в той или иной стране богатства. Еще важнее то, что государство (во всяком случае, социально-ответственное, как, например, в странах ЕС) контролирует большую часть образования, фундаментальной науки и здравоохранения, природных заповедников, важнейшие объекты культурного наследия и т. п. А это сферы постиндустриальной экономики, которым принадлежит ныне такая же роль, какая была у индустрии в XIX веке. Наконец, государство контролирует значительную часть «пучка» прав собственности частных фирм (их деятельность жестко ограничена в социальном, экологическом, культурном и т. п. отношениях, особенно важных в условиях перехода к обществу знаний).

Итак, частная собственность еще господствует в нынешнем мире в той мере, в какой сохраняется гегемония глобального капитала, но эта частная собственность уже в известной степени социализирована, существенно ограничена и дополнена элементами общественного присвоения и распоряжения – т. е., по большому счету (в соотношении с прогрессивными технологическими и культурными тенденциями общества знаний), теряет свое прогрессивное значение.

Последний тезис, впрочем, все еще не очевиден. Чтобы обосновать его более убедительно, соотнесем наиболее значимые черты новой постиндустриальной эпохи с некоторыми фундаментальными принципами частной собственности.

Достаточно отчетливо прослеживается связь: чем больше развивается общество знаний (мир творчества, культурного диалога), тем быстрее устаревает частная собственность как форма эффективного использования и присвоения благ.

Начнем с объектов собственности. К числу аксиом современной неоклассической экономической теории (их выносят в предисловие любого из многих десятков «экономиксов») относятся тезисы об ограниченности ресурсов (на язык обыденного сознания этот тезис переводится известным выражением «Всем всего никогда не хватит») и безграничности потребностей. Именно эта аксиоматика лежит в основе любых рассуждений о «естественности» частной собственности.

По мере угасания индустриальной экономики и массового производства мир входит в эпоху качественно иных объектов собственности. Постепенно господствующими в экономике становятся не ограниченные ресурсы (природа и человек), а новый тип «ресурсов» — культурные ценности. Эти «ресурсы» неограничены, неуничтожимы, они могут быть «потребляемы» сколь угодно широким кругом лиц и на протяжении сколь угодно продолжительного периода времени. И это такой пирог, который становится тем больше, чем шире круг едоков и чем активнее они его поедают (так Чайковский, «съев» творение Пушкина, создает свою оперу, и «пирог» искусства становится богаче).

Эти всеобщие «ресурсы», составляющие основу экономики знаний, по своей природе уже не нуждаются во внешнем ограничении доступа к ним, могут не быть объектом частной собственности. Более того, частная собственность лишь искусственно ограничивает доступ к ним, создавая преграды на пути освоения культуры. Безусловно, собственно материальное производство останется, но как один из относительно малозначительных секторов экономики (с долей занятых менее четверти трудоспособного населения). Господствующей становится сфера «производства» культурных ценностей, т. е. общественных благ. Здесь действует то же правило, что и при переходе от доиндустриальной экономики к индустриальной: еще в XIX веке подавляющее большинство россиян не понимало, как может прокормить себя страна, в которой крестьянство не будет составлять подавляющего большинства населения. Однако опыт уже прошлого века показал: чтобы обеспечить избыток зерна и мяса, надо сократить аграрное население с 80 до 5%. Так же опыт нынешнего века покажет: чтобы обеспечить массу утилитарных материальных благ, надо перейти от индустриального производства к постиндустриальному, радикально сократив число занятых в материальном производстве. Соответственно, произойдут и изменения в отношениях собственности: подобно тому как переход от аграрной экономики к индустриальной сделал неэффективной (а не только аморальной) частную собственность на человека, так и переход к экономике знаний, образования и культуры сделает неэффективной частную собственность на эти объекты.

Соответственно изменяется и субъект собственности. На смену рациональному homo economicus идет homo creator — субъект с иной системой ценностей, потребностей и мотивов. Потребности в условиях нового мира становятся иными: они не утилитарны и качественно безграничны, но при этом ограничены количественно, в отличие от утилитарных потребностей. Несколько упрощая эту связь, я бы ее сформулировал следующим образом: в той мере, в какой каждый из нас остается homo economicus, мы стремимся максимизировать количество утилитарных благ (по возможности, наиболее престижных); в той мере, в какой в нас развиты мотивация и ценности homo creator, мы стремимся к самореализации в творческой деятельности, к культурному диалогу. При этом под качественной безграничностью потребностей «человека творческого» я понимаю то, что он никогда не ограничен данным кругом культурных феноменов. Он всегда стремится к новому, стремится выйти за достигнутые рамки, и это стремление направляет всю его деятельность. Деятельность и самореализация в ней, а не возможный доход от нее становятся главным мотивом и главной ценностью.

Соответственно с изменением объектов и субъектов изменяются и сами отношения. В пространстве и времени культуры условием творческой деятельности становятся диалог и сотрудничество, которые не могут не быть неотчужденными, а это антитеза конкуренции частных собственников, ведь творчество — это деятельность, развивающая ее агентов и созидающая культурные ценности в процессе диалога (субъект-субъектного отношения) между индивидами (см. работы Г. Батищева, В. Библера и др.) [4]. Ключевым «ресурсом» для такой деятельности становится сам творческий человек. Формирование человека, обладающего творческим, культурным потенциалом, новаторскими способностями, становится главным инструментом прогресса и главной задачей человечества.

Такой человек не нуждается более в частной собственности. Он (каждый из нас в процессе учебы или творчества, чтения умной книги или воспитания ребенка) в этом мире является собственником всего, до чего может дотянуться его пытливый и деятельный ум. Это не частное, но сугубо индивидуальное присвоение (точнее, освоение) всеобщего (принадлежащего каждому) богатства. Здесь (в отличие от «старой» общественной собственности на ограниченные ресурсы, где все в той или иной мере были собственниками ограниченных общих благ) каждый непосредственно [в своей творческой деятельности] является собственником всех благ, и в этой мере мы можем говорить о снятии и частной, и общественной собственности в присвоении каждым всего в той мере, в какой ему хватает его личностного потенциала. Каждому, кто не верит этому тезису или не понимает его смысла, автор искренне советует отправиться в ближайшую приличную публичную библиотеку и понять, что он может абсолютно бесплатно (в отличие от знаменитого сыра в мышеловке) присваивать сколь угодно великие богатства, выработанные человечеством. Богатства, в сравнении с которыми даже «мерседес-600» — всего лишь быстро ржавеющая железяка…

Вот почему общество знаний в потенции (безусловно, сами по себе качественные изменения технологий, характера труда недостаточны для смены общественно-экономической системы — к этому может привести только социальная революция) [5] — это мир, в котором правилом становится не стародавнее «это — мое» и не идущее от «реального социализма» «общее — значит ничье», а качественно новое: «каждый — собственник всего». Это, если угодно, универсальная или всеобщая индивидуальная (снятая «частная») собственность каждого на все. Вот почему общество знаний могло бы выразить свое кредо словами Карла Маркса: снятие [6] частной собственности!

Именно в этом и состоит главный пафос нашего текста: частная собственность устарела, следовательно требует снятия (по законам развития, где отрицание всегда содержит в себе и наследование, сохранение) в новом качестве, подобно тому как были сняты в процессе буржуазных трансформаций (в том числе — революций) институты феодального общества новыми, буржуазными институтами (в том числе, институтами капиталистической частной собственности).

Мне хорошо известно, что в последнее время процесс социализации собственности (да и вообще экономики) замедлился, а в иных странах (включая Россию) сменился на обратный. Не менее хорошо мне известно и то, что о переходе к обществу знаний и опоре на потенциал творчества ныне можно говорить лишь применительно к формам корпоративного капитала (не скажу «частной собственности», ибо, как уже было замечено, ТНК или Пентагон трудно назвать «частником» в классическом — хайековском — смысле слова). Однако…

Во-первых, регрессивный ход истории — одна из типичных тенденций переходных состояний, и он рано или поздно сменится прогрессивным [7]. Так, от феодализма и абсолютизма человечество шло к рынку, капиталу и демократии бо лее 400 лет, сквозь кровь революций и пот реформ. Столь же нелинеен и начавшийся переход к новой общественной жизни, адекватной вызовам постиндустриальной эпохи, и я не склонен впадать в абсолютный пессимизм только потому, что мы сейчас попали в русло реверсивного течения исторического времени.

Во-вторых, тенденции десоциализации — лишь некоторая флуктуация, ныне в Европе мера самоотрицания частной собственности и рынка, роль государства и гражданского общества в экономике намного выше, чем, скажем, всего 30–40 лет назад.

В-третьих, реверсивные изменения последних двух десятилетий протекают на фоне обострения глобальных проблем, роста насилия, обострения социального неравенства и других явлений, о которых даже праволиберальные социологи и экономисты размышляют без всякого оптимизма. Следовательно, те экономические и социальные формы, в которых ныне протекает становление постиндустриального общества, далеки от оптимальных. На этой основе можно предположить, что попытки сохранить господство устаревшей ныне частной собственности в таких формах, которые дают власть глобальным игрокам (ТНК, НАТО и т. п.), — это путь, столь же неадекватный для генезиса общества знаний, сколь неадекватен был абсолютизм для развития процессов индустриализации.

Сделанный выше вывод подтверждается также тем, что нынешняя (по большому счету остающаяся в рамках частной собственности, хотя и видоизмененной) модель генезиса общества знаний привела к тому, что большая часть наиболее эффективных и важных для общественного развития ресурсов сосредоточена в секторе, который я с некоторой долей условности назвал бы «превратным» или «фиктивным». Это сферы, в которых не создаются ни материальные, ни культурные блага, но обращаются гигантские ресурсы. Компоненты этой «фиктивной» экономики хорошо известны — финансовые спекуляции, объем которых еще 10 лет назад превысил 500 000 миллиардов долларов в год (0,1% этих средств достаточно, чтобы вдвое поднять уровень жизни беднейшего миллиарда жителей Земли), военные расходы, вдвойне бессмысленные после распада советского блока, паразитическое перепотребление (так, средства, расходуемые на производство «элитной» косметики, превышают средства, расходуемые на помощь голодающим), масскультура… — перечень легко продолжить.

Хорошо известны альтернативы развитию устаревшей, основанной на частной собственности и глобальной гегемонии капитала модели социально-экономического развития. И это отнюдь не сталинский казарменный коммунизм. Одним из наиболее динамичных секторов современного мирового хозяйства является «экономика солидарности». В ее рамках уже найдены сотни и тысячи разнообразных способов хозяйствования, основанных на разных формах общественного распоряжения и присвоения — от бесплатного общедоступного программного обеспечения и образования до крестьянских кооперативов и сетей «честной торговли»… Более того, в рамках альтерглобалистского движения эти постчастные формы социально-экономической организации координируются в интернациональном масштабе, распространяясь по всему миру — от беднейших крестьянских хозяйств Латинской Америки и Индии до инновационных ВТК в странах золотого миллиарда.

[1] Более подробно см.: Бузгалин А. В., Колганов А. И. Глобальный капитал. М.: УРСС, 2004; Бузгалин А. В. Анти-Поппер. Социальное освобождение и его друзья. М.: УРСС, 2003; Альтерглобализм: Теория и практика «антиглобалистского» движения. М.: УРСС, 2003; Глобализация сопротивления. М.: УРСС, 2004.

[2] Подробнее об этой кооперативной организации см.: Колганов А. И. Коллективная собственность и коллективное предпринимательство. М., 1995.

[3] Эти цифры приводятся, в частности, в работе А. А. Пороховского «Вектор экономического развития» (М., 2003). Доля государства варьируется от 35–40% в странах с либеральной моделью экономики (например, США) до 50% и более в скандинавских странах.

[4] См., например: Батищев Г. С. Введение в диалектику творчества. СПб., 1997; Бахтин М. М. Проблемы поэтики Достоевского. М., 1962.

[5] Подробнее позиция автора по данной проблеме представлена в статье: Бузгалин А. В. Социальные революции: ассоциированное социальное творчество и культура // Альтернативы. 2005. № 1.

[6] На русский язык в советские времена это слово было ошибочно переведено как «уничтожение».

[7] В данном случае автор следует известной со времен просвещения парадигме, понимающей прогресс как свободное гармоничное развитие человека. В разных вариациях она представлена в работах практически всех марксистов, большинства экзистенциалистов (прежде всего — Ж. П. Сартра), а также Э. Фромма, А. Печчеи и десятков других ученых-гуманистов.

www.strana-oz.ru

Это интересно:

  • Кнопка возврата на сайте Веб-дизайн и поисковая оптимизация Вебдизайн с jQuery - это очень просто! • Фотогалерея jQuery - просто и красиво! • Фотогалерея jQuery со слайд-шоу • Фотогалерея для интернет магазина • Фотогалерея prettyPhoto • Фотогалерея […]
  • Опека в гусь-хрустальном Опека в гусь-хрустальном «Молодость – удивительная пора! Это время быть активными и стремиться к высоко поставленным целям» Гусь-Хрустальный район – территория динамичного развития Новости от 14.07.2018 Ваш браузер не поддерживает […]
  • Приказ на должность бригадира Приказ на должность бригадира Приказ о назначении на должность входит в проект приказов по личному составу. Он является основным документом, который определяет служебное положение сотрудников организации. Приказ о назначении служит […]
  • Правила в детском отделении Государственное учреждение здравоохранения "Консультативно-диагностический центр для детей № 1" Волгоград, 400079 ул.им.Кирова, 149б _ Регистратура: _ (8442) 42-14-14 (8442) 42-00-45 Волгоград, 400021, ул.им.Воронкова,78а _ […]
  • Вопросы по экспертизе днк Какие вопросы должен ставить суд перед экспертом Эксперт не может ответить на вопрос, сформулированный как «является ли лицо биологическим родителем другого лица» или «является ли лицо биологическим ребёнком другого лица» (или же […]
  • Правило чередование о ё после шипящих wiki.eduVdom.com Инструменты пользователя Инструменты сайта Боковая панель Русский язык – орфография: Контакты Буквы о — ё — е в корнях слов после шипящих После шипящих в корнях слов под ударением вместо о пишется ё(е), если при […]