Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 18 июля 2018 г. N 33-П город Санкт-Петербург «по делу о проверке конституционности пункта 3 статьи 242 Бюджетного кодекса Российской Федерации в связи с жалобой муниципального образования — городского округа «Город Чита»»

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей К.В. Арановского, А.И. Бойцова, Н.С. Бондаря, Г.А. Гаджиева, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, С.М. Казанцева, С.Д. Князева, А.Н. Кокотова, Л.О. Красавчиковой, С.П. Маврина, Н.В. Мельникова, Ю.Д. Рудкина, О.С. Хохряковой, В.Г. Ярославцева,

руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации, пунктом 3 части первой, частями третьей и четвертой статьи 3, частью первой статьи 21, статьями 36, 47 1 , 74, 86, 96, 97 и 99 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации»,

рассмотрел в заседании без проведения слушания дело о проверке конституционности пункта 3 статьи 242 Бюджетного кодекса Российской Федерации.

Поводом к рассмотрению дела явилась жалоба муниципального образования — городского округа «Город Чита». Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствуют ли Конституции Российской Федерации оспариваемые заявителем законоположения.

Заслушав сообщение судьи-докладчика Н.С. Бондаря, исследовав представленные документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации

1. Заявитель по настоящему делу муниципальное образование — городской округ «Город Чита» оспаривает конституционность пункта 3 статьи 242 Бюджетного кодекса Российской Федерации, согласно которому бюджетные ассигнования, лимиты бюджетных обязательств и предельные объемы финансирования текущего финансового года прекращают свое действие 31 декабря; до последнего рабочего дня текущего финансового года включительно орган, осуществляющий кассовое обслуживание исполнения бюджета, обязан оплатить санкционированные к оплате в установленном порядке бюджетные обязательства в пределах остатка средств на едином счете бюджета.

Как следует из представленных Конституционному Суду Российской Федерации материалов, решениями Центрального районного суда города Читы от 25 октября 2016 года, от 1 декабря 2016 года и от 15 августа 2017 года (оставлены без изменения апелляционными определениями судебной коллегии по гражданским делам Забайкальского краевого суда от 31 января 2017 года, от 15 февраля 2017 года и от 31 октября 2017 года соответственно) отказано в удовлетворении исковых требований администрации городского округа «Город Чита» к Министерству финансов Забайкальского края и Министерству территориального развития Забайкальского края о взыскании задолженности, образовавшейся вследствие непредоставления в 2013, 2015 и 2016 годах в полном объеме из бюджета Забайкальского края средств субсидий на осуществление городским округом «Город Чита» отдельных функций административного центра (столицы) Забайкальского края.

В передаче кассационных жалоб истца на решения Центрального районного суда города Читы для рассмотрения в заседаниях соответствующих судов кассационной инстанции также отказано: на решение от 25 октября 2016 года — определением судьи Забайкальского краевого суда от 16 мая 2017 года и определением судьи Верховного Суда Российской Федерации от 14 августа 2017 года, на решение от 1 декабря 2016 года — определением судьи Забайкальского краевого суда от 5 мая 2017 года и определением судьи Верховного Суда Российской Федерации от 3 августа 2017 года.

При принятии указанных решений суды общей юрисдикции исходили из следующего: бюджетное законодательство позволяет возлагать на субъект Российской Федерации расходные обязательства лишь в пределах определенного финансового года; поскольку бюджеты Забайкальского края тех лет, в отношении которых администрацией городского округа «Город Чита» ставится вопрос о взыскании недополученных средств субсидии, к моменту обращения истца в суд исполнены, обязательства по этим бюджетам следует считать прекращенными, в том числе на основании пункта 3 статьи 242 Бюджетного кодекса Российской Федерации; возможность же взыскания из бюджета субъекта Российской Федерации суммы субсидии, недополученной в период действия закона о бюджете на конкретный год, в последующие годы действующим законодательством не предусмотрена.

По мнению заявителя, положения пункта 3 статьи 242 Бюджетного кодекса Российской Федерации в их понимании судебными органами не соответствуют Конституции Российской Федерации, ее статьям 12 и 133, поскольку лишают муниципальное образование возможности взыскать с субъекта Российской Федерации задолженность, возникшую по причине неисполнения взятой им на себя обязанности по софинансированию расходных обязательств данного муниципального образования в конкретном финансовом году.

Таким образом, с учетом требований статей 3, 36, 74, 96 и 97 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», пункт 3 статьи 242 Бюджетного кодекса Российской Федерации является предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации по настоящему делу постольку, поскольку его положения служат основанием для решения вопроса о возможности взыскания в судебном порядке с субъекта Российской Федерации причитающихся муниципальному образованию средств субсидии на осуществление функций административного центра (столицы) субъекта Российской Федерации по окончании финансового года, в котором субсидии на эти цели подлежали перечислению муниципальному образованию в соответствии с законом о бюджете субъекта Российской Федерации, но не были перечислены в полном объеме.

2. Конституция Российской Федерации, исходя из понимания местного самоуправления как публично-территориальной самоорганизации жителей и неотъемлемой части механизма управления делами общества и государства, признает и гарантирует самостоятельность местного самоуправления в пределах его полномочий и предусматривает, что органы местного самоуправления не входят в систему органов государственной власти (статья 12). В развитие этих положений Конституция Российской Федерации закрепляет, что местное самоуправление в Российской Федерации обеспечивает самостоятельное решение населением вопросов местного значения (статья 130), органы местного самоуправления самостоятельно управляют муниципальной собственностью, формируют, утверждают и исполняют местный бюджет, а также могут наделяться законом отдельными государственными полномочиями с передачей необходимых для их осуществления материальных и финансовых средств (статья 132); местное самоуправление гарантируется правом на судебную защиту, на компенсацию дополнительных расходов, возникших в результате решений, принятых органами государственной власти, и запретом на ограничение прав местного самоуправления, установленных Конституцией Российской Федерации и федеральными законами (статья 133). При этом муниципальная собственность, как следует из статьи 8 (часть 2) Конституции Российской Федерации, признается и защищается равным образом с государственной, частной и иными формами собственности.

Местное самоуправление, будучи, по смыслу приведенных конституционных положений, коллективной формой реализации населением права на решение вопросов местного значения и одновременно — выражением власти местного сообщества, вместе с тем в лице своих органов интегрировано в общую институциональную систему осуществления на соответствующей территории функций демократического правового социального государства на началах взаимодействия как с федеральными органами государственной власти, так и, прежде всего (имея в виду объективно существующие наиболее тесные взаимосвязи публичных функций и задач, осуществляемых региональными и муниципальными органами власти), с органами государственной власти субъектов Российской Федерации.

Возложение Конституцией Российской Федерации именно на органы местного самоуправления самостоятельного решения вопросов местного значения (статья 130, часть 1) не препятствует, согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, выраженной в ряде его решений, конструктивному, основанному на признании и гарантировании самостоятельности местного самоуправления взаимодействию между органами местного самоуправления и органами государственной власти для наиболее эффективного решения общих задач, непосредственно связанных с вопросами местного значения, в интересах населения муниципальных образований, равно как и участию органов местного самоуправления в выполнении тех или иных имеющих государственное значение публичных функций и задач на соответствующей территории — как в порядке наделения органов местного самоуправления отдельными государственными полномочиями (статья 132, часть 2, Конституции Российской Федерации), так и в иных формах; компетенция местного самоуправления в соответствии с общими принципами его организации, установление которых является предметом совместного ведения Российской Федерации и субъектов Российской Федерации (статья 72, пункт «н» части 1), определяется на основе Конституции Российской Федерации в федеральном законе и в не противоречащих ему законах субъектов Российской Федерации (постановления от 16 октября 1997 года N 14-П, от 30 ноября 2000 года N 15-П, от 29 марта 2011 года N 2-П и от 26 апреля 2016 года N 13-П).

Субъект Российской Федерации, наделяя конкретное муниципальное образование статусом своего административного центра (столицы), может использовать — в целях обеспечения оптимального согласования государственных и местных интересов и эффективного осуществления обусловленных этим статусом публичных функций — различные формы взаимодействия региональных и муниципальных органов власти, в том числе не предполагающие наделение органов местного самоуправления отдельными государственными полномочиями. Вместе с тем выполнение муниципальными образованиями функций административных центров (столиц) субъектов Российской Федерации усложняет для них решение вопросов местного значения и, как правило, повышает нагрузку на социально-экономическую инфраструктуру, объем возложенных на органы местного самоуправления полномочий, а следовательно, увеличивает интенсивность их реализации, что может повлечь необходимость оказания им соотносимой с целями статьи 133 Конституции Российской Федерации финансовой поддержки, в частности путем предоставления из бюджета субъекта Российской Федерации субсидии в целях компенсации дополнительных расходов, возникающих при решении связанных с созданием условий для должного выполнения указанных функций вопросов местного значения.

Присущая муниципальным образованиям, имеющим статус административного центра (столицы) субъекта Российской Федерации, специфика, обусловленная высокой степенью концентрации в осуществляемых ими публичных функциях и задачах государственных интересов (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 1 декабря 2015 года N 30-П, Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 15 января 2008 года N 219-О-О), в любом случае не предполагает исключений из принципа финансовой самостоятельности местного самоуправления. Соответственно, органы государственной власти субъекта Российской Федерации, принимая на себя не связанные с наделением органов местного самоуправления таких публично-территориальных единиц отдельными государственными полномочиями публичные обязательства по оказанию им материально-финансовой поддержки, должны использовать финансово-правовые инструменты, которые обеспечивали бы, насколько это возможно, предсказуемость, своевременность (без неоправданных задержек) предоставления финансовых средств в достаточном объеме, с тем чтобы муниципальное образование могло осуществлять — в рамках законных ожиданий — эффективное планирование и фактическую реализацию возложенных на него функций административного центра (столицы) субъекта Российской Федерации. Неисполнение же или ненадлежащее исполнение субъектом Российской Федерации принятых на себя обязательств предполагает обращение к средствам судебной защиты прав местного самоуправления, которая должна быть реальной и эффективной, отвечать лежащим в основе правосудия требованиям равенства и справедливости.

3. Затрагивая вопросы, связанные с обращением взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации, Конституционный Суд Российской Федерации пришел к следующим выводам: государство и входящие в его состав публично-территориальные образования, которые призваны обеспечивать реализацию функций публичной власти в соответствующих территориальных пределах, являются особыми субъектами исполнения судебных решений, что предопределяет использование специального порядка обращения взыскания на средства бюджетов; тем не менее при избрании того или иного механизма исполнительного производства федеральный законодатель не может действовать произвольно, а должен руководствоваться целями обеспечения непротиворечивого регулирования отношений в этой сфере, создания для них стабильной правовой основы и не вправе ставить под сомнение конституционный принцип исполнимости судебного решения (Постановление от 14 июля 2005 года N 8-П, Определение от 1 октября 2009 года N 1312-О-О).

В системе действующего правового регулирования, определяющего особенности исполнения судебных актов по обращению взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации (глава 24 1 Бюджетного кодекса Российской Федерации), не предусмотрен какой-либо специальный порядок предъявления имущественных требований публично-правовым образованием одного уровня к публично-правовому образованию другого уровня и, соответственно, — принимая во внимание, что правовая защищенность имущественных интересов публично-правовых образований во всяком случае не должна быть, по смыслу статьи 8 (часть 2) Конституции Российской Федерации, ниже, чем это предусмотрено для иных субъектов экономических отношений, — отсутствуют иные, помимо предусмотренных законодательством сроков исковой давности (пункт 4 статьи 93 4 Бюджетного кодекса Российской Федерации), ограничительные условия реализации права на судебную защиту в связи с обращением взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации по искам публично-правовых образований.

При разрешении судами соответствующих споров, как неоднократно подчеркивал Конституционный Суд Российской Федерации, должно обеспечиваться конституционное истолкование подлежащих применению нормативных положений; в тех случаях, когда в судебной практике допускается придание тем или иным законоположениям нормативно-правового смысла, влекущего нарушение реализуемых на их основе конституционных прав, возникает вопрос о соответствии этих законоположений Конституции Российской Федерации, который подлежит разрешению Конституционным Судом Российской Федерации, с тем чтобы исключить их применение и истолкование в значении, противоречащем конституционным нормам (постановления от 23 декабря 1997 года N 21-П, от 23 февраля 1999 года N 4-П, от 28 марта 2000 года N 5-П, от 23 января 2007 года N 1-П, от 8 ноября 2012 года N 25-П, от 23 сентября 2014 года N 24-П, от 12 марта 2015 года N 4-П и др.).

4. По своему месту в системе Бюджетного кодекса Российской Федерации как кодификационного акта, определяющего согласно его преамбуле, в частности, основы бюджетного процесса и межбюджетных отношений в Российской Федерации, а также порядок исполнения судебных актов по обращению взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации, положения пункта 3 его статьи 242 «Завершение текущего финансового года» предназначены для урегулирования вопросов исполнения бюджета посредством установления предельного срока (даты) завершения операций, связанных с исполнением бюджета по расходам, а не вопросов, связанных с определением порядка и условий судебной защиты имущественных интересов публично-правовых образований, нарушенных в рамках межбюджетных отношений при исполнении бюджета.

Между тем в судебной практике (о чем свидетельствуют, в частности, материалы конкретных дел с участием городского округа «Город Чита») эти законоположения зачастую рассматриваются как исключающие возможность взыскания с субъекта Российской Федерации причитающихся муниципальному образованию в соответствии с законом о бюджете субъекта Российской Федерации на конец финансового года, но фактически не перечисленных ему в рамках межбюджетных отношений денежных средств на осуществление функций административного центра (столицы) данного субъекта Российской Федерации, даже несмотря на то что муниципальное образование, имеющее все основания ожидать получения соответствующих денежных средств, понесло подтвержденные в судебном порядке расходы по обязательствам перед третьими лицами в связи с реализацией указанных публичных функций.

4.1. В основе исполнения бюджета, утвержденного законом о бюджете на конкретный финансовый год, лежит необходимость сбалансированного обеспечения расходных обязательств соответствующего публично-территориального образования, обусловленных, как следует из статьи 65 Бюджетного кодекса Российской Федерации, установленным законодательством Российской Федерации разграничением полномочий федеральных органов государственной власти, органов государственной власти субъектов Российской Федерации и органов местного самоуправления. В частности, расходные обязательства субъекта Российской Федерации возникают в результате принятия законов и (или) иных нормативных правовых актов субъекта Российской Федерации, предусматривающих предоставление из бюджета субъекта Российской Федерации межбюджетных трансфертов в формах и порядке, предусмотренных данным Кодексом, включая предоставление межбюджетных трансфертов в форме субсидий местным бюджетам из бюджета субъекта Российской Федерации в целях софинансирования расходных обязательств, возникающих при выполнении полномочий органов местного самоуправления по вопросам местного значения (пункт 1 статьи 85, статья 139 Бюджетного кодекса Российской Федерации).

Что касается самого закона о бюджете на конкретный финансовый год, то такой закон, согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, лишь создает надлежащие условия для реализации норм, закрепленных в иных законах, изданных до его принятия и предусматривающих финансовые обязательства государства, т.е. предполагающих предоставление каких-либо средств и материальных гарантий и необходимость соответствующих расходов, и как таковой не порождает и не отменяет прав и обязательств, а потому не может в качестве lex posterior (последующего закона) изменять положения других законов, затрагивающих государственные расходы, и тем более — лишать их юридической силы (Постановление от 23 апреля 2004 года N 9-П, Определение от 3 марта 2015 года N 421-О).

Это не означает, однако, что субъект Российской Федерации лишен возможности — в исключительных случаях, в частности при нехватке бюджетных средств, — пересмотреть в течение конкретного финансового года в сторону снижения ранее определенный им в законе о бюджете объем бюджетных средств, предназначенных для покрытия органами местного самоуправления муниципального образования, имеющего статус административного центра (столицы) субъекта Российской Федерации, расходов, объективно обусловленных наличием у него данного публичного статуса. Вместе с тем сокращение софинансирования осуществления органами местного самоуправления функций административного центра (столицы) субъекта Российской Федерации — особенно с учетом того, что расходование предназначенных для обеспечения муниципальных нужд бюджетных средств происходит в том числе через закупку в надлежащей процедуре товаров, работ, услуг у третьих лиц, — может повлечь неблагоприятные последствия для исполнения ими принятых на себя как стороной в соответствующих контрактах обязательств и определенным образом осложнить сбалансированное решение иных вопросов местного значения.

Следовательно, законодатель субъекта Российской Федерации, снижая объем выделенных муниципальному образованию бюджетных средств, должен иметь для этого финансово-экономическое обоснование и, исходя из недопустимости произвольного отказа от принятых на себя обязательств, предпринимать все усилия к тому, чтобы при соблюдении баланса конституционно значимых ценностей, региональных и местных интересов минимизировать возможные негативные последствия своего решения для осуществления прав местного самоуправления. В свою очередь, муниципальное образование, на которое возложены функции административного центра (столицы) субъекта Российской Федерации, во всяком случае не может быть лишено возможности получения причитающихся ему в связи с осуществлением этих функций денежных средств в объеме, который определен законом субъекта Российской Федерации на конец финансового года. При этом фактическое неисполнение субъектом Российской Федерации обязанности предоставить эти денежные средства в указанном объеме не исключает применение мер публично-правового реагирования в связи с нарушением финансово-правовой дисциплины.

Таким образом, завершение финансового года и прекращение действия бюджетных ассигнований, лимитов бюджетных обязательств и предельных объемов финансирования текущего финансового года само по себе не является основанием для прекращения принятых на себя субъектом Российской Федерации расходных обязательств и не может служить поводом для отказа в обеспечении их принудительного исполнения в рамках существующих судебных процедур. Иное означало бы, по существу, невозможность удовлетворения имущественных требований муниципального образования к субъекту Российской Федерации на том лишь формальном основании, что они предъявлены за пределами финансового года, в течение которого соответствующие бюджетные обязательства подлежали исполнению, и тем самым создавало бы — вопреки требованиям статей 8 (часть 2), 12, 19 (часть 1), 46 (части 1 и 2) и 130 — 133 Конституции Российской Федерации — предпосылки для произвольного, путем затягивания перечисления бюджетных средств, уклонения субъекта Российской Федерации от своих функций и обессмысливало бы судебную защиту по такого рода вопросам.

4.2. Как следует из принятых по делам с участием муниципального образования — городской округ «Город Чита» судебных решений, в 2013, 2015 и 2016 годах в рамках доведенных лимитов бюджетных обязательств и с учетом перспектив предоставления из бюджета Забайкальского края субсидии на осуществление функций административного центра (столицы) Забайкальского края уполномоченными субъектами были заключены и профинансированы из средств местного бюджета муниципальные контракты, связанные с выполнением этих функций, однако в местный бюджет поступила лишь часть денежных средств, причитавшихся данному муниципальному образованию в виде субсидии.

Отказ судебных органов от обеспечения принудительного исполнения расходных обязательств, принятых на себя Забайкальским краем, лишь по мотиву предъявления требований о взыскании денежных сумм за пределами финансового года, в котором они подлежали перечислению согласно закону Забайкальского края о бюджете на соответствующий год, свидетельствует о том, что пункту 3 статьи 242 Бюджетного кодекса Российской Федерации — в нарушение статей 8 (часть 2), 130 (часть 1), 132 (часть 1) и 133 Конституции Российской Федерации — был придан смысл, противоречащий не только установленному данным Кодексом в порядке конкретизации конституционных основ финансовой системы государства принципу самостоятельности бюджетов (статья 31), но и конституционному принципу самостоятельности местного самоуправления, в том числе в управлении муниципальной собственностью, формировании и исполнении местного бюджета, а также конституционному праву граждан на осуществление местного самоуправления.

Между тем самостоятельный выбор судом общей юрисдикции (арбитражным судом) нормы, подлежащей применению в конкретном деле, и уяснение смысла этой нормы в рамках ее казуального толкования предполагают необходимость безусловного подчинения требованиям Конституции Российской Федерации (статья 15, части 1 и 2; статья 120, часть 1, Конституции Российской Федерации), что обеспечивается в рамках конкретного конституционного нормоконтроля в том числе путем конституционного истолкования соответствующих правовых норм.

4.3. Таким образом, пункт 3 статьи 242 Бюджетного кодекса Российской Федерации по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования не предполагает отказ во взыскании в судебном порядке с субъекта Российской Федерации причитающихся муниципальному образованию в соответствии с законом о бюджете субъекта Российской Федерации на конец финансового года, но не перечисленных ему средств субсидии на осуществление функций административного центра (столицы) субъекта Российской Федерации на том лишь основании, что данное требование предъявлено по окончании соответствующего финансового года.

Этим не исключается правомочие федерального законодателя на основании сформулированных в настоящем Постановлении правовых позиций внести изменения в регулирование межбюджетных отношений, направленные как на учет специфики возникающих в этой сфере правовых споров между публично-правовыми образованиями разного территориального уровня, так и на совершенствование порядка и условий предоставления публично-правовым образованиям бюджетных субсидий применительно к ситуации, когда причитающиеся на конец финансового года в порядке субсидии денежные средства не были перечислены в соответствующем финансовом году.

Исходя из изложенного и руководствуясь статьями 6, 47 1 , 71, 72, 74, 75, 78, 79 и 100 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», Конституционный Суд Российской Федерации

1. Признать пункт 3 статьи 242 Бюджетного кодекса Российской Федерации не противоречащим Конституции Российской Федерации, поскольку содержащиеся в нем положения — по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования — не предполагают отказ во взыскании в судебном порядке с субъекта Российской Федерации причитающихся муниципальному образованию в соответствии с законом о бюджете субъекта Российской Федерации на конец финансового года, но не перечисленных ему средств субсидии на осуществление функций административного центра (столицы) субъекта Российской Федерации.

2. Выявленный в настоящем Постановлении конституционно-правовой смысл пункта 3 статьи 242 Бюджетного кодекса Российской Федерации является общеобязательным, что исключает любое иное его истолкование в правоприменительной практике.

3. Судебные акты, вынесенные по делам с участием муниципального образования — городского округа «Город Чита» на основании пункта 3 статьи 242 Бюджетного кодекса Российской Федерации в истолковании, расходящемся с его конституционно-правовым смыслом, выявленным в настоящем Постановлении, подлежат пересмотру в установленном порядке.

4. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит обжалованию, вступает в силу со дня официального опубликования, действует непосредственно и не требует подтверждения другими органами и должностными лицами.

5. Настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в «Российской газете», «Собрании законодательства Российской Федерации» и на «Официальном интернет-портале правовой информации» (www.pravo.gov.ru). Постановление должно быть опубликовано также в «Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации».

Конституционный Суд Российской Федерации

rg.ru

14 июля 2018 постановление конституционного суда

Распоряжение от 7 июля 2018 года №1392-р. Во исполнение постановления Конституционного Суда Российской Федерации по делу о проверке конституционности положения части четвёртой статьи 14 Закона Российской Федерации «О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС» в связи с жалобой гражданки В.Н.Фоминой.

Распоряжение от 7 июля 2018 года №1392-р

Проект федерального закона «О внесении изменений в статью 14 Закона Российской Федерации “О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС”» (далее соответственно – законопроект, Закон) подготовлен Минтрудом России во исполнение постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 16 марта 2018 года №11-П по делу о проверке конституционности положения части четвёртой статьи 14 Закона в связи с жалобой гражданки В.Н.Фоминой.

Действующая редакция части четвёртой статьи 14 Закона допускает её различное правоприменение при установлении ежемесячной денежной компенсации на приобретение продовольственных товаров в соответствии с пунктом 13 части первой статьи 14 Закона (далее – компенсация на приобретение продовольственных товаров) членам семей умерших инвалидов-чернобыльцев, не получавшим такую выплату при жизни кормильцев.

В частности, некоторыми судами компенсация на приобретение продовольственных товаров устанавливается наряду с детьми умерших инвалидов-чернобыльцев их вдовам, не получавшим её при жизни кормильцев.

Постановлением Конституционного Суда это положение части четвёртой статьи 14 Закона признано не соответствующим Конституции Российской Федерации в силу своей неопределённости.

Законопроектом предлагается конкретизировать, что в случае гибели (смерти) граждан из числа получивших или перенёсших лучевую болезнь и другие заболевания, связанные с радиационным воздействием вследствие чернобыльской катастрофы, инвалидов вследствие чернобыльской катастрофы (далее – погибшие) право на компенсацию на приобретение продовольственных товаров гарантируется только их детям, на которых при жизни распространялось право на такую компенсацию, до достижения ими 14-летнего возраста.

Кроме того, предлагается установить, что право на получение компенсации на приобретение продовольственных товаров сохраняется за семьями погибших, которым она была назначена до дня вступления законопроекта в силу, до наступления оснований прекращения её выплаты в соответствии с законодательством.

government.ru

Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 20 июля 2018 г. N 34-П город Санкт-Петербург «по делу о проверке конституционности пункта 15 статьи 15 Федерального закона «О статусе военнослужащих» в связи с жалобой гражданина А.В. Удовиченко»

Комментарии Российской Газеты

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей К.В. Арановского, А.И. Бойцова, Н.С. Бондаря, Г.А. Гаджиева, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, С.М. Казанцева, С.Д. Князева, А.Н. Кокотова, Л.О. Красавчиковой, С.П. Маврина, Н.В. Мельникова, Ю.Д. Рудкина, О.С. Хохряковой, В.Г. Ярославцева,

руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации, пунктом 3 части первой, частями третьей и четвертой статьи 3, частью первой статьи 21, статьями 36, 47 1 , 74, 86, 96, 97 и 99 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации»,

рассмотрел в заседании без проведения слушания дело о проверке конституционности пункта 15 статьи 15 Федерального закона «О статусе военнослужащих».

Поводом к рассмотрению дела явилась жалоба гражданина А.В. Удовиченко. Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствует ли Конституции Российской Федерации оспариваемое заявителем законоположение.

Заслушав сообщение судьи-докладчика А.Н. Кокотова, исследовав представленные документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации

1. Заявитель по настоящему делу гражданин А.В. Удовиченко оспаривает конституционность пункта 15 статьи 15 Федерального закона от 27 мая 1998 года N 76-ФЗ «О статусе военнослужащих», согласно которому военнослужащим — гражданам, проходящим военную службу по контракту и в соответствии с Федеральным законом от 20 августа 2004 года N 117-ФЗ «О накопительно-ипотечной системе жилищного обеспечения военнослужащих» являющимся участниками накопительно-ипотечной системы жилищного обеспечения военнослужащих, выделяются денежные средства на приобретение или строительство жилых помещений в порядке и на условиях, которые установлены федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации (абзац первый); на указанных военнослужащих-граждан и членов их семей не распространяется действие абзаца двенадцатого пункта 1, пунктов 13, 14, 16 — 19 данной статьи, а также абзацев второго и третьего пункта 1 статьи 23 Федерального закона «О статусе военнослужащих», устанавливающих иные виды жилищных гарантий для военнослужащих и членов их семей (абзац второй).

1.1. Как следует из представленных Конституционному Суду Российской Федерации материалов, А.В.Удовиченко, проходивший военную службу по контракту во внутренних войсках Министерства внутренних дел Российской Федерации с 3 августа 1993 года, и члены его семьи (супруга и несовершеннолетний ребенок) решением жилищной комиссии воинской части от 30 апреля 2014 года были признаны нуждающимися в жилом помещении для постоянного проживания. Приказом командующего войсками Северо-Западного регионального командования внутренних войск Министерства внутренних дел Российской Федерации от 17 мая 2014 года заявитель был уволен с военной службы по основанию, предусмотренному подпунктом «б» пункта 3 статьи 51 Федерального закона от 28 марта 1998 года N 53-ФЗ «О воинской обязанности и военной службе» (по состоянию здоровья — в связи с признанием военно-врачебной комиссией ограниченно годным к военной службе), общая продолжительность его военной службы на момент увольнения составила 20 лет 7 месяцев 28 дней; 21 июля 2014 года он был исключен из списков личного состава воинской части.

Решением жилищной комиссии воинской части от 1 августа 2015 года А.В.Удовиченко и члены его семьи были исключены из списков нуждающихся в жилом помещении, поскольку супруга заявителя, проходящая военную службу по контракту в звании прапорщика, в соответствии с пунктом 3 части 1 статьи 9 Федерального закона «О накопительно-ипотечной системе жилищного обеспечения военнослужащих» является участником накопительно-ипотечной системы жилищного обеспечения военнослужащих.

Решением Красносельского районного суда Санкт-Петербурга от 2 марта 2017 года, оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда от 19 июля 2017 года, А.В. Удовиченко было отказано в удовлетворении исковых требований в том числе об оспаривании указанного решения жилищной комиссии, обязании включить в список нуждающихся в жилых помещениях, предоставляемых по договорам социального найма, и предоставить жилое помещение по договору социального найма. При этом со ссылкой на пункт 15 статьи 15 Федерального закона «О статусе военнослужащих» суды указали, что А.В. Удовиченко, являясь членом семьи лица, проходящего военную службу по контракту и включенного в реестр участников накопительно-ипотечной системы жилищного обеспечения военнослужащих, не может быть обеспечен жилым помещением иным способом, нежели путем приобретения или строительства жилых помещений по программе накопительно-ипотечной системы жилищного обеспечения военнослужащих. На момент вступления в силу указанных судебных постановлений право супруги заявителя на обеспечение ее и членов ее семьи жилым помещением по накопительно-ипотечной системе жилищного обеспечения военнослужащих не реализовано.

По мнению заявителя, оспариваемое законоположение противоречит статьям 19 и 40 Конституции Российской Федерации, поскольку лишает его приобретенного им на основании Федерального закона «О статусе военнослужащих» права на получение от государства жилого помещения для постоянного проживания, предусматривая лишь возможность обеспечения его в будущем жилым помещением в рамках накопительно-ипотечной системы жилищного обеспечения военнослужащих как супруга военнослужащего — участника накопительно-ипотечной системы жилищного обеспечения военнослужащих, тем самым существенно ухудшая его положение как адресата установленных законом жилищных гарантий.

1.2. В силу статей 36, 74, 96 и 97 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», конкретизирующих статью 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации, Конституционный Суд Российской Федерации принимает к рассмотрению жалобу гражданина на нарушение его конституционных прав и свобод законом, примененным в конкретном деле, рассмотрение которого завершено в суде, если придет к выводу, что оспариваемые законоположения затрагивают конституционные права и свободы и что имеется неопределенность в вопросе о том, соответствуют ли эти законоположения Конституции Российской Федерации; Конституционный Суд Российской Федерации принимает постановление только по предмету, указанному в жалобе, и лишь в отношении той части акта, конституционность которой подвергается сомнению, оценивая как буквальный смысл рассматриваемых законоположений, так и смысл, придаваемый им официальным и иным толкованием или сложившейся правоприменительной практикой, а также исходя из их места в системе правовых норм.

Таким образом, пункт 15 статьи 15 Федерального закона «О статусе военнослужащих» является предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации по настоящему делу в той мере, в какой на его основании разрешается вопрос о прекращении права военнослужащего, проходящего военную службу по контракту или уволенного с нее, на предоставление ему жилого помещения согласно положениям данного Федерального закона в связи с участием супруги (супруга) этого военнослужащего в накопительно-ипотечной системе жилищного обеспечения военнослужащих.

2. Конституция Российской Федерации, закрепляя право каждого на жилище и обязывая органы государственной власти создавать условия для осуществления данного права (статья 40, части 1 и 2), предусматривает, что малоимущим и иным указанным в законе гражданам, нуждающимся в жилище, оно предоставляется бесплатно или за доступную плату из государственных, муниципальных и других жилищных фондов в соответствии с установленными законом нормами (статья 40, часть 3).

Относя к лицам, которые обеспечиваются жильем бесплатно или за доступную плату, в частности, военнослужащих, федеральный законодатель исходил из того, что военная служба, по смыслу статей 32 (часть 4), 37 (часть 1) и 59 Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьями 71 (пункт «м»), 72 (пункт «б» части 1) и 114 (пункты «д», «е» части 1), представляет собой особый вид государственной службы, непосредственно связанной с обеспечением обороны страны и безопасности государства и, следовательно, осуществляемой в публичных интересах, а лица, несущие такого рода службу, выполняют конституционно значимые функции; этим, а также самим характером военной службы, предполагающей выполнение военнослужащими задач, которые сопряжены с опасностью для их жизни и здоровья и иными специфическими условиями прохождения службы, определяется особый правовой статус военнослужащих, содержание и характер обязанностей государства по отношению к ним и их обязанностей по отношению к государству, что требует от федерального законодателя установления для данной категории граждан дополнительных мер социальной защиты, в том числе в сфере жилищных отношений (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 5 апреля 2007 года N 5-П, от 3 февраля 2010 года N 3-П, от 27 февраля 2012 года N 3-П, от 15 октября 2012 года N 21-П, от 5 июня 2013 года N 12-П, от 22 ноября 2013 года N 25-П, от 16 ноября 2017 года N 29-П и от 19 апреля 2018 года N 16-П).

Особое место в конкретизации конституционных гарантий жилищных прав военнослужащих занимают федеральные законы «О статусе военнослужащих» (вступил в силу в части закрепления жилищных прав военнослужащих с 1 января 1998 года) и «О накопительно-ипотечной системе жилищного обеспечения военнослужащих» (вступил в силу с 1 января 2005 года), которые устанавливают порядок обеспечения жилищных прав военнослужащих, граждан, уволенных с военной службы, и членов их семей.

3. В соответствии с Федеральным законом «О статусе военнослужащих» военнослужащим — гражданам, обеспечиваемым на весь срок военной службы служебными жилыми помещениями и признанным нуждающимися в жилых помещениях, по достижении общей продолжительности военной службы 20 лет и более, а при увольнении с военной службы по достижении ими предельного возраста пребывания на военной службе, по состоянию здоровья или в связи с организационно-штатными мероприятиями при общей продолжительности военной службы 10 лет и более федеральным органом исполнительной власти или федеральным государственным органом, в которых федеральным законом предусмотрена военная служба, предоставляются жилищная субсидия или жилые помещения, находящиеся в федеральной собственности, по выбору указанных граждан в собственность бесплатно или по договору социального найма с указанным федеральным органом исполнительной власти или федеральным государственным органом по избранному постоянному месту жительства и в соответствии с нормами предоставления площади жилого помещения, предусмотренными статьей 15 1 данного Федерального закона (абзац двенадцатый пункта 1 статьи 15).

При этом граждане, уволенные с военной службы, общая продолжительность военной службы которых составляет 20 лет и более, а при увольнении с военной службы по достижении ими предельного возраста пребывания на военной службе, по состоянию здоровья или в связи с организационно-штатными мероприятиями при общей продолжительности военной службы 10 лет и более, не обеспеченные на момент увольнения с военной службы жилищной субсидией или жилыми помещениями, не могут быть без их согласия сняты с учета в качестве нуждающихся в жилых помещениях по последнему перед увольнением месту военной службы и обеспечиваются жилищной субсидией или жилыми помещениями в порядке, предусмотренном данным Федеральным законом для военнослужащих (пункт 13 статьи 15 Федерального закона «О статусе военнослужащих»).

Согласно Федеральному закону «О накопительно-ипотечной системе жилищного обеспечения военнослужащих» реализация права на жилище участниками накопительно-ипотечной системы жилищного обеспечения военнослужащих осуществляется посредством: формирования накоплений для жилищного обеспечения на именных накопительных счетах участников и последующего использования этих накоплений; предоставления целевого жилищного займа; выплаты по решению федерального органа исполнительной власти и федерального государственного органа, в которых федеральным законом предусмотрена военная служба, за счет средств федерального бюджета, выделяемых соответствующим федеральному органу исполнительной власти и федеральному государственному органу, в размере и в порядке, которые устанавливаются Правительством Российской Федерации, денежных средств, дополняющих накопления для жилищного обеспечения, учтенные на именном накопительном счете участника, до расчетного размера денежных средств, которые мог бы накопить участник накопительно-ипотечной системы жилищного обеспечения военнослужащих в период от даты предоставления таких средств до даты, когда общая продолжительность его военной службы в календарном исчислении могла бы составить двадцать лет (без учета дохода от инвестирования) (часть 1 статьи 4); накопления для жилищного обеспечения формируются за счет учитываемых на именных накопительных счетах участников накопительных взносов за счет средств федерального бюджета; доходов от инвестирования накоплений для жилищного обеспечения; иных не запрещенных законодательством Российской Федерации поступлений (часть 1 статьи 5); накопительные взносы, перечисляемые ежеквартально из федерального бюджета на одного участника накопительно-ипотечной системы жилищного обеспечения военнослужащих, учитываются на именном накопительном счете участника в течение всего периода его военной службы в соответствии с утверждаемыми Правительством Российской Федерации правилами функционирования накопительно-ипотечной системы жилищного обеспечения военнослужащих (часть 3 статьи 5).

К участникам накопительно-ипотечной системы жилищного обеспечения военнослужащих относятся: лица, окончившие военные профессиональные образовательные организации или военные образовательные организации высшего образования и получившие в связи с этим первое воинское звание офицера начиная с 1 января 2005 года, при этом указанные лица, заключившие первые контракты о прохождении военной службы до 1 января 2005 года, могут стать участниками, изъявив такое желание; офицеры, призванные на военную службу из запаса или поступившие в добровольном порядке на военную службу из запаса и заключившие первый контракт о прохождении военной службы начиная с 1 января 2005 года; прапорщики и мичманы, общая продолжительность военной службы по контракту которых составит три года начиная с 1 января 2005 года, при этом указанные лица, которые заключили первые контракты о прохождении военной службы до 1 января 2005 года и общая продолжительность военной службы по контракту которых по состоянию на 1 января 2005 года составляла не более трех лет, могут стать участниками, изъявив такое желание; сержанты и старшины, солдаты и матросы, заключившие второй контракт о прохождении военной службы не ранее 1 января 2005 года, изъявившие желание стать участниками накопительно-ипотечной системы жилищного обеспечения военнослужащих; лица, окончившие военные образовательные учреждения профессионального образования в период после 1 января 2005 года до 1 января 2008 года и получившие первое воинское звание офицера в процессе обучения, могут стать участниками, изъявив такое желание; лица, получившие первое воинское звание офицера в связи с поступлением на военную службу по контракту на воинскую должность, для которой штатом предусмотрено воинское звание офицера, начиная с 1 января 2005 года, при этом указанные лица, получившие первое воинское звание офицера до 1 января 2008 года, могут стать участниками, изъявив такое желание; военнослужащие, получившие первое воинское звание офицера в связи с назначением на воинскую должность, для которой штатом предусмотрено воинское звание офицера, начиная с 1 января 2005 года, общая продолжительность военной службы по контракту которых составляет менее трех лет, при этом указанные лица, получившие первое воинское звание офицера до 1 января 2008 года, могут стать участниками, изъявив такое желание; военнослужащие, окончившие курсы по подготовке младших офицеров и получившие в связи с этим первое воинское звание офицера начиная с 1 января 2005 года, общая продолжительность военной службы по контракту которых составляет менее трех лет, при этом указанные лица, получившие первое воинское звание офицера до 1 января 2008 года, могут стать участниками, изъявив такое желание (часть 1 статьи 9 Федерального закона «О накопительно-ипотечной системе жилищного обеспечения военнослужащих»).

Данный Федеральный закон предусматривает, что основанием возникновения права на использование накоплений, учтенных на именном накопительном счете участника, является: общая продолжительность военной службы, в том числе в льготном исчислении, двадцать лет и более; увольнение военнослужащего, общая продолжительность военной службы которого составляет десять лет и более: по достижении предельного возраста пребывания на военной службе; по состоянию здоровья — в связи с признанием его военно-врачебной комиссией ограниченно годным к военной службе; в связи с организационно-штатными мероприятиями; по семейным обстоятельствам, предусмотренным законодательством Российской Федерации о воинской обязанности и военной службе; исключение участника накопительно-ипотечной системы жилищного обеспечения военнослужащих из списков личного состава воинской части в связи с его гибелью или смертью, признанием его в установленном законом порядке безвестно отсутствующим или объявлением его умершим; увольнение военнослужащего по состоянию здоровья — в связи с признанием его военно-врачебной комиссией не годным к военной службе (статья 10).

Таким образом, с 1 января 2005 года в Российской Федерации действуют одновременно две основные модели обеспечения военнослужащих и граждан, уволенных с военной службы, жилыми помещениями, предусмотренные соответственно Федеральным законом «О статусе военнослужащих» и Федеральным законом «О накопительно-ипотечной системе жилищного обеспечения военнослужащих». Военнослужащие — граждане, заключившие первый контракт о прохождении военной службы до 1 января 2005 года, независимо от даты их увольнения с военной службы обеспечиваются жилыми помещениями в порядке, установленном Федеральным законом «О статусе военнослужащих», притом что определенные категории таких военнослужащих вправе стать участниками накопительно-ипотечной системы жилищного обеспечения военнослужащих. В соответствии с частью 1 статьи 9 Федерального закона «О накопительно-ипотечной системе жилищного обеспечения военнослужащих» для большинства военнослужащих, на которых распространяется накопительно-ипотечная система жилищного обеспечения военнослужащих, участие в ней является обязательным.

4. В целях реализации положений Федерального закона «О накопительно-ипотечной системе жилищного обеспечения военнослужащих» подпунктом «г» пункта 1 Федерального закона от 8 мая 2006 года N 66-ФЗ «О внесении изменений в статьи 15 и 24 Федерального закона «О статусе военнослужащих» статья 15 Федерального закона «О статусе военнослужащих» была дополнена пунктом 15, согласно абзацу второму которого на военнослужащих, проходящих военную службу по контракту, являющихся участниками накопительно-ипотечной системы жилищного обеспечения военнослужащих, и членов их семей не распространяется действие абзаца двенадцатого пункта 1, пунктов 13, 14, 16-19 данной статьи, а также абзацев второго и третьего пункта 1 статьи 23 данного Федерального закона, регламентирующих иные виды жилищных гарантий для военнослужащих (в редакции Федерального закона от 28 декабря 2013 года N 405-ФЗ).

Само по себе такое ограничение, принятое в рамках дискреции федерального законодателя, основано, как неоднократно отмечал Конституционный Суд Российской Федерации, на вытекающем из Конституции Российской Федерации принципе социальной справедливости и направлено на предотвращение необоснованного сверхнормативного предоставления военнослужащим (и членам их семей) жилищных гарантий, установленных Федеральным законом «О статусе военнослужащих» (определения от 23 декабря 2014 года N 2893-О, от 29 января 2015 года N 117-О, от 9 июня 2015 года N 1223-О и др.).

Вместе с тем, как из буквального смысла оспариваемого пункта 15 статьи 15 Федерального закона «О статусе военнослужащих», так и смысла, придаваемого ему правоприменительной практикой, следует, что в случае, когда военнослужащий, заключивший первый контракт о прохождении военной службы до 1 января 2005 года, продолжающий прохождение службы или уволенный с нее после указанной даты, имеет супругу (супруга), проходящую (проходящего) военную службу по контракту, участие которой (которого) в накопительно-ипотечной системе жилищного обеспечения военнослужащих является обязательным в силу части 1 статьи 9 Федерального закона «О накопительно-ипотечной системе жилищного обеспечения военнослужащих», на такого военнослужащего не распространяются жилищные гарантии, установленные абзацем двенадцатым пункта 1, пунктами 13, 14, 16 — 19 статьи 15, а также абзацами вторым и третьим пункта 1 статьи 23 Федерального закона «О статусе военнослужащих».

Это означает, что с момента вступления супруги (супруга) военнослужащего в накопительно-ипотечную систему жилищного обеспечения военнослужащих такой военнослужащий утрачивает независимо от своего волеизъявления ранее возникшее на основании Федерального закона «О статусе военнослужащих» право на предоставление жилого помещения и реализация его потребностей в жилье зависит от реализации жилищных прав супруги (супруга) в соответствии с Федеральным законом «О накопительно-ипотечной системе жилищного обеспечения военнослужащих». При этом действующее законодательство (часть 3 статьи 9 Федерального закона «О накопительно-ипотечной системе жилищного обеспечения военнослужащих») не предусматривает такого основания исключения военнослужащего, участвующего в накопительно-ипотечной системе жилищного обеспечения военнослужащих, из реестра ее участников, как обеспечение его жилым помещением в качестве члена семьи военнослужащего в соответствии с Федеральным законом «О статусе военнослужащих». Между тем само по себе признание военнослужащего участником накопительно-ипотечной системы жилищного обеспечения военнослужащих и включение его в соответствующий реестр не свидетельствует о реализации им указанного вида жилищной гарантии, поскольку, по общему правилу, право на использование накоплений, учтенных на именном накопительном счете участника, возникает при достижении общей продолжительности военной службы двадцать лет и более или при наличии определенных оснований для увольнения со службы в случае достижения общей продолжительности военной службы десять лет и более (пункт 2 статьи 3, статьи 9 и 10 Федерального закона «О накопительно-ипотечной системе жилищного обеспечения военнослужащих»).

Такое правовое регулирование не имеет объективного и разумного оправдания, ставит военнослужащих, заключивших первый контракт на прохождение военной службы до 1 января 2005 года, продолжающих проходить военную службу или уволенных с нее после этой даты и имеющих супругу (супруга), участвующую (участвующего) в накопительно-ипотечной системе жилищного обеспечения военнослужащих, в неравное положение с военнослужащими этой же категории, не состоящими в супружеских отношениях с военнослужащими — участниками накопительно-ипотечной системы жилищного обеспечения военнослужащих, что не согласуется с конституционными принципами равенства и справедливости и вытекающими из них критериями соразмерности (пропорциональности) допустимых ограничений прав и свобод (статья 17, часть 3; статья 19, части 1 и 2; статья 55, часть 3, Конституции Российской Федерации).

Указанное правовое регулирование нарушает также принцип поддержания доверия граждан к закону и действиям государства, который, помимо прочего, предполагает, что приобретенное гражданами на основе ранее действовавшего правового регулирования право будет уважаться властями и будет реализовано (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 24 мая 2001 года N 8-П, от 20 апреля 2010 года N 9-П, от 25 июня 2015 года N 17-П и от 19 апреля 2018 года N 16-П).

Таким образом, пункт 15 статьи 15 Федерального закона «О статусе военнослужащих» не соответствует Конституции Российской Федерации, ее статьям 17 (часть 3), 19 (части 1 и 2), 40 (части 1 и 3) и 55 (части 2 и 3), в той мере, в какой он в системе действующего правового регулирования препятствует реализации возникшего права военнослужащего, заключившего первый контракт о прохождении военной службы до 1 января 2005 года, продолжающего прохождение военной службы или уволенного с нее после указанной даты, на предоставление ему и членам его семьи, включая супругу (супруга), жилого помещения согласно положениям данного Федерального закона в связи с участием супруги (супруга) этого военнослужащего в накопительно-ипотечной системе жилищного обеспечения военнослужащих, независимо от волеизъявления военнослужащего и его супруги (супруга) воспользоваться таким способом осуществления права на обеспечение жилым помещением вместо участия супруги (супруга) военнослужащего в накопительно-ипотечной системе жилищного обеспечения военнослужащих.

Федеральному законодателю надлежит — исходя из требований Конституции Российской Федерации и с учетом правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации, выраженных в настоящем Постановлении, — внести в действующее правовое регулирование необходимые изменения.

Исходя из изложенного и руководствуясь статьями 47 1 , 71, 72, 74, 75, 78, 79, 80 и 100 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», Конституционный Суд Российской Федерации

1. Признать пункт 15 статьи 15 Федерального закона «О статусе военнослужащих» не соответствующим Конституции Российской Федерации, ее статьям 17 (часть 3), 19 (части 1 и 2), 40 (части 1 и 3) и 55 (части 2 и 3), в той мере, в какой он в системе действующего правового регулирования препятствует реализации возникшего права военнослужащего, заключившего первый контракт о прохождении военной службы до 1 января 2005 года, продолжающего прохождение военной службы или уволенного с нее после указанной даты, на предоставление ему и членам его семьи, включая супругу (супруга), жилого помещения согласно положениям данного Федерального закона в связи с участием супруги (супруга) этого военнослужащего в накопительно-ипотечной системе жилищного обеспечения военнослужащих, независимо от волеизъявления военнослужащего и его супруги (супруга) воспользоваться таким способом осуществления права на обеспечение жилым помещением вместо участия супруги (супруга) военнослужащего в накопительно-ипотечной системе жилищного обеспечения военнослужащих.

2. Правоприменительные решения по делу гражданина Удовиченко Анатолия Владимировича, основанные на пункте 15 статьи 15 Федерального закона «О статусе военнослужащих», признанном настоящим Постановлением не соответствующим Конституции Российской Федерации, подлежат пересмотру в установленном порядке.

3. Федеральному законодателю надлежит — исходя из требований Конституции Российской Федерации и с учетом правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации, выраженных в настоящем Постановлении, — внести в действующее правовое регулирование необходимые изменения, вытекающие из настоящего Постановления.

4. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит обжалованию, вступает в силу со дня официального опубликования, действует непосредственно и не требует подтверждения другими органами и должностными лицами.

5. Настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в «Российской газете», «Собрании законодательства Российской Федерации» и на «Официальном интернет-портале правовой информации» (www.pravo.gov.ru). Постановление должно быть опубликовано также в «Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации».

Конституционный Суд Российской Федерации

rg.ru

Это интересно:

  • Приказ 87 н Приказ Министерства здравоохранения РФ от 6 марта 2015 г. N 87н "Об унифицированной форме медицинской документации и форме статистической отчетности, используемых при проведении диспансеризации определенных групп взрослого населения […]
  • Штраф несовершеннолетнему за рулем Что будет если несовершеннолетний за рулем Совершеннолетним в России считается гражданин с 18 лет. В этом возрасте он может официально получить право управления транспортным средством. Лишь мопедами и легкими квадроциклами, а также […]
  • Алименты сколько процентов высчитывают Сколько процентов от зарплаты могут составлять алименты? Родители, которые стали сторонами алиментных отношений, нередко интересуются вопросом о том, сколько процентов от зарплаты составляют алименты. Какими нормативными актами […]
  • Приказ о обучении птм Приказ МЧС РФ от 12 декабря 2007 г. N 645 "Об утверждении Норм пожарной безопасности "Обучение мерам пожарной безопасности работников организаций" (с изменениями и дополнениями) Приказ МЧС РФ от 12 декабря 2007 г. N 645"Об […]
  • Закон по кадровому делопроизводству Закон по кадровому делопроизводству ПЕРСОНАЛЬНЫЕ ДАННЫЕ В КАДРОВОМ ДЕЛОПРОИЗВОДСТВЕ Деятельность любого работодателя связана с подбором персонала, а также с накоплением, обработкой, хранением и использованием значительных объемов […]
  • Ст8 закон о приватизации Закон "О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации" Информация об изменениях: Законом РФ от 23 декабря 1992 г. N 4199-I в название настоящего Закона внесены изменения Закон РФ от 4 июля 1991 г. N 1541-I"О приватизации […]